Капитаны школы Виллоуби

Парсон сразу узнал их: это были три известных буяна из отделения Вельча. На руле сидел наш знакомый – Пилбери. Узнав Парсона, он весело крикнул ему:

– Берегись! Сокрушим!.. Навались на весла, ребята! Раз, два, три! Засади его носом в песок! Попался, брат, не уйдешь!.. Четыре, пять, шесть!.. Ура!

И неприятельская лодка с победным кличем налетела на свою соперницу. В следующий миг несчастный Парсон уже лежал на спине под скамьей, его лодка стояла у берега, зарывшись носом в песок, а торжествующие противники плыли вниз по реке, оглашая воздух веселым хохотом.

Это маленькое приключение, как легко поймет читатель, отнюдь не успокоило взволнованные чувства Парсона. Не говоря уж о смешном положении, в каком он оказался по милости этих буянов, мальчик долго провозился с лодкой, прежде чем удалось столкнуть ее в воду. Конечно, теперь нечего было и думать заходить к сторожу: он боялся, что и без того опоздает на молитву.

Высвободив лодку, Парсон налег на весла и пристал к шлюпочному сараю без семи минут восемь.

К счастью, он догадался передать поручение Блумфильда сыну сторожа, принявшему от него лодку, посулив ему два пенса[4 - Пенс – мелкая разменная монета в Англии.], если он аккуратно передаст поручение своему отцу. Затем Парсон бегом пустился к школе и успел как раз вовремя, чтобы незамеченным втиснуться в толпу молящихся.

Нельзя сказать, чтобы в этот раз Парсон усердно молился. Чувство неудовлетворенной мести за только что произошедшее и неприятное предчувствие того, что ожидало его в ближайшем будущем, совершенно поглощали его мысли, не позволяя вникать в смысл слов, которые он слышал.

Однако в течение получаса, пока продолжалось чтение молитв, мальчика никто не погонял, и это само по себе уже было для него некоторым облегчением и утешением.

Семь часов с четвертью было временем, назначенным в школе для чтения утренних молитв на все месяцы, кроме мая, июня и июля, когда ввиду раннего купания и катания по реке молитвы читались на три четверти часа позже.

При этом пропадал обычный получасовой промежуток между первым завтраком и первым уроком.

Такое распределение времени было неудобно для Парсона. Будь у него свободные полчаса перед уроком, он успел бы еще наскоро приготовить перевод, написать французские глаголы (разумеется, с чужой помощью), и даже – кто знает! – нашел бы время поквитаться с Пилбери за его утреннюю проделку. Теперь же у него не было на это времени.