Империя духа

Хозяин тоже сгорел. Отличный был мужик, богатый очень, вор, крупный вор… но сгорел, пьяный был.

– А семья?

– У него баба была. Красивая. Модель. Но ушла от него к тому, кто ещё побогаче. Говорят, рыб любил ловить из аквариума и есть… Для развлечения, что ли…

– А дети?

– А кто их знает? – добродушно ответила Надя. – Я не в курсе. Ничего, найдутся люди добрые или Бог приберёт…

Она перекрестилась и прибавила, уходя, что собака погорельца сбежала, а охранник был пьян, но не сгорел…

И, хохотнув, закончила:

– А заказчик огня – конкурент какой-нибудь оголтелый, а поджёг сам охранник, это, наверняка, исполнил он…

Потом донеслось от Нади ещё какое-то крепкое словцо, и она удалялась и удалялась.

Прошёл мимо ещё один человек, мужичок, скромный такой.

– Пожар! – слегка истерично напомнила ему Вика.

Мужичок пожал плечами.

– Раз есть на белом свете огонь, значит, гореть будем… Куда мы денемся?..

Вика вздохнула, и мы все вернулись в сад, чтобы к ночи пить чай, а не водку. Поставили самовар, нашлись пряники, баранки, варенье, всё как положено.

Но покой на душе из-за чая и духовные воспоминания о царской России («Какую страну мы потеряли!» – вздыхал Миша Сугробов) не смогли предотвратить страх и боль за настоящее.

– Когда этот мрак кончится? – вдруг спросила Вика, и с этого началось.

Но я быстро восстановил равновесие:

– Вспомнили бы не о девяностых годах, а о семнадцатом годе. Пришли твердолобые, как скала, обезумевшие от крови фанатики, комиссары. И что от них осталось? Ушли комиссары, уйдут и эти… Накипь девяностых годов, уголовники, полууголовники, обезумевшие не от крови, а от наживы.

Которым наплевать на людей, на страну, даже свою презренную жизнь отдадут за деньги… И потом – одна дорога, сами знаете, куда… Они обречены…

– Уйдут-то они, уйдут, – возражал Солин, всегда довольный Викой, даже её истериками. – Но, прежде чем уйти, такое наворотят… И комиссары ушли, но не без следа и жути…

В заключение, у последней чашки чая, Сугробов убедил всех:

– Кто бы ни приходил, а внутри себя Россия остаётся Россией.

И никто её не сдвинет против себя, против своей сути… Даже оккупация.

Последнее, правда, вызывало сомнение.

– Поверженная страна – это уже другая страна. И то же – поверженный народ, – так, кажется, среагировал Солин.

И Вика, продолжая, подхватила:

– Нас всё время хотят уничтожить. Я знаю, история, слава Богу, – моя профессия. Но не удастся, любая их агрессия оборачивается их гибелью.