Мы и Россия

– День добрый, господа, – доброжелательно произнёс экономист.

Р. представил ему нас с М, и он, немного поломавшись, сел за стол. От вина отказался, попросил виски. Р. немедлен но заказал бутылку «Джони Волкера Блю Лейбл» и кофе на всех.

– Скажите, вас не волнует падение доллара? – М. смотрел на известного экономиста с обожанием.

– Нет. Долго падать ему не дадут. Дефицит американского бюджета не позволит. Но временное падение полезно американцам. И создаст некоторые проблемы для Европы. Кстати, Dow Jones последние три месяца растёт.

В этот момент я увидел голубоглазую особу, подругу любовницы министра. Она следовала мимо нас. Дождавшись, когда экономист закончит свою речь, я не сдержался и спросил:

– А эта женщина, что прошла мимо нас, чья любовница? Телевизионного начальника? Она ведь на телевидении работает?

– Руководителя государственного канала, – бесстрастно сообщил Р.

Известный экономист посмотрел ей вслед и хмыкнул. Официант принес бутылку виски, стаканы со льдом и кофе.

Густой кофейный аромат, как ни странно, эффективно стимулировал желание приступить к дегустации ячменной жидкости, и употребление виски началось.

Сначала мы молча наслаждались этим напитком, затем известный экономист, сладко причмокивая губами, откинулся на спинку кресла и заговорил вполголоса:

– Перенасыщенность прошлым убивает нас. Как только иссякает некий запас, позволяющий впитывать новое, прекращается движение вперед. И тогда пора сходить со сцены.

– Вы про пенсию? – растерянно спросил М.

– Нет. Про смерть.

Никто не решился возразить, и мы снова какое-то время пили виски в молчании. Наконец М. подал голос:

– Вы не слишком спешите?

– Что, спешу? А-а, вы про это… Вовсе не спешу. Я просто понял причину. Суть ухватил. Прошлое нельзя забывать, но позволять ему довлеть над собой опасно.

– Прекрасные слова. – Я решил поддержать тему. – Глубокие. За это надо выпить. После очередной порции виски я решил выпить кофе, пока он не остыл.

Но как только я придвинул к себе кофейную чашечку, раздался звон разбитой посуды и выкрики. Я огляделся – метрах в десяти от нас дрались два человека. Один, повыше и помощнее, скорее защищался, а тот, что был поменьше, наскакивал на него, выкрикивая нечто невразумительное. Публика за столиками оживилась, кто-то привстал, кто-то подошел поближе, через пару минут у драчунов уже появились помощники, и стало непонятно, кто с кем сражается.