Геометрия побега. Стихотворения

Бессоница

Вывернув себя до дна

этой родины пустынной,

возвращаешь благодать,

благодарность и другие

нищих сумерек детали,

и бессонницу – с водою —

выжимая свет на тени,

где вернулся за собою,

выжимая льда сухого —

углекислый выдох в бледный,

пролетарский, бля, посёлок.

Слушаешь: [из шахты] медный

колокол – перевернувшись,

ищет звук в своём обломке

горлышком безъязыковым

он плывёт здесь с музой тонкой

возвратившийся, как блудный

сын в отцовскую могилу,

с тощей бабою бесплодной

он плывет в пивную жилу,

в купоросные разводы

смотрит, в родины пустоты

возвращает, к потной жажде,

чтоб задать вопрос мне: кто ты [?]

сын в отцовской яме роет

языком немного света,

чтоб оставить всякой твари

своё место без ответа.

«Но будто вся вода не здесь…»

но будто вся вода не здесь

но будто уточка взлетела

палаты все превозмогла

и села рядышком у тела

как пела здесь вода когда

пернатый выходил народец

из камыша едва дыша

и глядя в небо как в колодец

лежал и я меж сосен трёх

и наблюдал как эти дети

горят передо мной и там

из вёдер говорят нет смерти

и жук июльский говорит

перегорает в водомерку

и смотрит этот боже вниз

где ртом ловлю его монетку

«С лицом как озеро лежать…»

с лицом как озеро лежать

открытым богу и пророку

и никого не износить

ни ближнего ни дальних – вдоху

еще прозрачная земля

касается до половины

и даже в этом только я

возможно как зима повинен

храню свою ещё вину

и ей за всё я благодарен

и принимаю что живу

как и потоп со всех окраин

«Листья слетают…»

Листья слетают.

Как бы последние гнёзда

небо покинет троянского

[в яблонях с инеем] льва —

старый мальчишка

сидит на скамейке так близко,

что не касается

длинным дымом меня.

Только и будет теплым

портвейн неизбывный —

что поцелуй первой

девочки там, где репей.

Треск стеарина

углов можжевельника – троица

гусениц жирных.

С запрятанным в кожу крылом

листья летают [как бы

покинуты гнездами].

Благодаря этот дым,

за которым ведом,

старый стоит, как мальчишка

троянской всей конницы,

и под копытом его

растёт новый дом.