Воля Донбасса (сборник)

Не вешай нос, лампонос, прославишься через век,

будет время другой войны, будет в розах снег,

но уголь во все времена чернее чёрного, сам мрак.

Что стоишь и топчешься, заходи в барак!»

А в бараке свет изо всех щелей

да углы, что всех углов углей,

уголёк потрескивает в печи.

Сколько же в Донбассе ещё будет сволочи.

* * *

Осторожно, двери закрыты, водитель сосредоточен,

пассажиры смотрят в окна, как убегают обочины.

С шакальей улыбкой миномётчик выпустит мину,

громко крикнет «За Украiну!»

Раньше за Украину пили, закусывали, а теперь убивают,

миномётчик улыбается миномёту, говорит: «Баю-баю…»

Спите, суки, босоногие сепары, русские пропагандоны,

а я, моторний, поiду додому.

А ви вже приiхали. Выходите, чего разлеглись-расселись,

миномётчик будет улыбаться, пока не заболит челюсть.

Миномётчику скажут дома: «Розкажи нам, Рома,

вони насправдi зайва хромосома?»

Рома кивнёт, дотронется до ямочки на подбородке,

попросит борща с чесноком, чёрного хлеба, водки,

и расскажет о том, как миномёт с первого выстрела

дал осечку.

Мама заплачет: «Боже мiй, як небезпечно!»

* * *

Человек – это хрупкая глина,

особенно,

если этого человека зовут Полина

Григорьевна.

Моя домработница

вспоминает, как раньше

её, красивую и волоокую,

мать возила по санаториям,

по различным водам,

а теперь она одинокая

моет чашечку, содой

чистит ложечку мельхиоровую.

И некому позвонить в «скорую».

Сын её Юра женился рано,

жена его, дура,

работает в бухгалтерии ресторана.

Внуки моей Полины – студент и школьница.

И никто о моей Полине не беспокоится.

Полина ко мне приходит по понедельникам и четвергам,

я иногда пишу о ней в Instagram,

иногда добавляю сверху сотенку-две,

уходя в союз, кладу их на обеденный стол.

Полина вздыхает, крестится: «Будет на корвалол».

У Полины больное сердце и ещё много чего болит.

Она как никто жарит картошку с луком, печёт бисквит.

Полина почти не женщина и тем более не старуха,

в ней есть что-то такое особое:

не то сила воли, не то жажда жизни, не то закалённость духа.

Полина – ребёнок войны, робот один-девять-три-семь,

состоит из натруженных рук и блок-схем,

из любви к ближним и их посуде из чешского магазина.

Она её моет руками голыми, пренебрегая резиной.

Моет, как мыли мама и бабушка, по старинке, до скрипа.