Рок в Сибири. Книга вторая. Повстанческая армия имени Чака Берри

Но я вдруг обнаружил себя с ручкой в руке, передо мной лежал листок бумаги и я внутренне был совершенно готов писать всё, что мне скажут. Потом, вдруг, внутри меня раздался какой-то щёлчок, вся моя воля и решимость мгновенно вернулись ко мне. Я бросил ручку на стол и тихо, но твёрдо сказал ни на кого не глядя:

– Я ничего писать не буду. Ни единого слова. Вообще, ничего!

И скрестив руки на груди, стал отрешённо смотреть в одну точку прямо перед собой. Присутствующие кгбешники молчали. Было видно, что они поражены.

Тогда раздался голос майора Кравцова. Он стал каким-то трескучим и неприятным, но уже не производил никакого завораживающего действия:

– Роман Владимирович, у вас всё впорядке с психикой? Вы к врачу никогда не обращались?

– С психикой у меня всё в порядке. И к врачам я по этому поводу не обращался, – стараясь казаться спокойным вымолвил я.

– Хорошо, – сказал Кравцов, – тогда запомните, мы с вами ещё встретимся и разговор у нас с вами будет совсем другой.

Сейчас мы вас больше не задерживаем. Выпишите ему пропуск.

Он встал и молча вышел из кабинета.

Вниз до дверей на улицу меня проводил Александр Александрович Мартышкин. Я вышел на весеннюю улицу повернул налево, к гастроному «Юбилейный» и пошёл обратным маршрутом, на остановку «Горсад». Когда проходил скверик между улицей Республики и улицей Ленина, меня окликнули. Меня догонял Сан Саныч Мартышкин. Нет, он не гнался специально за мной. Просто был уже конец рабочего дня и он тоже торопился домой.

Жили мы, как потом выяснилось по-соседству. Сан Саныч остановил меня и предложил на минутку присесть на скамейку.

– Ну что же это ты, Роман!, – по-доброму, но с лёгкой укоризной сказал мне Сан Саныч, – ну зачем было строить из себя «Орлова» из романа «Мать»?

– Знаете, что, – ответил я ему, – я скажу вам честно, я ничего не имею против нашего государства, ни его компетентных органов. Но ничего про других людей говорить не буду.

Я твёрдо знаю, что имею на это право, и более того, не должен ничего про других говорить.

– Ну, ладно, ладно, – примирительно сказал Сан Саныч. И мне показалось, что он хотел меня приободрить. А, возможно, хоть он этого и не сказал, ему всё же было приятно, что я поступил именно так.

Глава 7. Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью

Ну так что же это получалось у господ тюменских кгбешников? Ничего у них не получалось.