Мудрость Востока. Притчи о любви, добре, счастье и пользе наук

Но ты нарушила священную фетву великого муфтия и за это подлежишь суду. Встань, дитя мое! И исполни свое желание: танцуй перед халифом. То, от чего не погибли ни великий муфтий, ни мудрый кади, – от того не погибнет, с помощью Аллаха, и халиф.

И Фатьма-ханум начала танцевать.

Глядя на нее, великий муфтий шептал, но так, чтобы было слышно халифу:

– О, грех! О, грех! Она топчет священную фетву!

Глядя на нее, верховный кади шептал, но так, чтобы было слышно халифу:

– О, преступление! О, преступление! Каждое ее движение достойно смерти!

Халиф смотрел молча.

– Грешница! – сказал Гарун-аль-Рашид. – Из города красивого порока, Каира, ты прибыла в город суровой добродетели – Багдад. Здесь царит благочестие. Благочестие, а не лицемерие. Благочестие – золото, а лицемерие – фальшивая монета, за которую ничего не даст Аллах, кроме кары и гибели. Ни красота, ни несчастия, которые ты претерпела, не смягчают сердец твоих судей. Добродетель сурова, и жалость ей недоступна.

Не простирай напрасно своих умоляющих рук ни к великому муфтию, ни к верховному кади, ни ко мне, твоему халифу… Великий муфтий! Твой приговор этой женщине, преступившей священную фетву?

Великий муфтий поклонился и сказал:

– Смерть!

– Верховный кади! Твой суд!

Верховный кади поклонился и сказал:

– Смерть!

– Смерть! – говорю и я. Ты преступила священную фетву и должна быть побита камнями тут же, на месте, не медля ни мгновения. Кто же первый бросит в тебя камень? Я, твой халиф!.

. Я должен бросить в тебя первый попавшийся камень!

Гарун-аль-Рашид снял тюрбан, сорвал с него огромный бриллиант, славный «Великий Могол», и бросил в Фатьму-ханум. Бриллиант упал у ее ног.

– Вторым будешь ты! – сказал халиф, обращаясь к великому муфтию. – Твой тюрбан украшает великолепный темно-зеленый изумруд, цвет пророка, да будет нам мир и благословение… Какое лучшее назначение для такого прекрасного камня, как не покарать порок?

Великий муфтий снял чалму, сорвал огромный изумруд и бросил.

– Очередь за тобой, верховный кади! Суров твой долг и кровью сверкает огромный рубин на твоем тюрбане. Исполни свой долг!

Кади снял чалму, оторвал рубин и бросил.

– Женщина! – сказал Гарун-аль-Рашид. – Возьми эти камни, заслуженные тобой, как наказание за преступление. И сохрани их, как воспоминание о милости твоего халифа, благочестии его великого муфтия и справедливости его верховного кади.