Первая линия. Рассказы и истории разных лет

Санн, и Свипуль, и Саннгеталь тоже, Бильейг и Бальейг, Бёльверк и Фьёльнир, Хертейт и Хникар, Гримнир и Грим, Глапсвинн и Фьёльсвинн; Сидхётт, Сидскегг, Сигфёдр, Хникуд, Альфёдр, Вальфёдр, Атрид и Фарматюр…

– Ну ты даешь, – уважительно присвистнул Шарапов и снова уставился на фотографию седого одноглазого старика в широкополой шляпе.

Принцесса, рыцарь, дракон

– Я боюсь, – сказала она. – Я не хочу. Не сегодня. Потом.

Это было правдой лишь наполовину. Она, конечно, боялась, но желание понемногу становилось сильнее страха.

И вот это было по-настоящему ужасно – обнаружить, что внутри тебя живет своей жизнью некое причудливое желание, которое не подчиняется ни воле, ни рассудку, можно сказать, само себя хочет, не интересуясь твоим мнением на сей счет. Ей, с детства избалованной чужим повиновением, было очень непросто смириться с непокорностью, пусть даже собственной. Особенно собственной.

– Не бойся, пожалуйста, – попросил он. – Ты каждый день говоришь «потом».

А время работает против нас. Чем дальше, тем труднее будет начать. Еще немного, и я, пожалуй, тоже научусь бояться. Давай, а?

– Но я никогда этого не делала!

– Я, сама понимаешь, тоже. Но все будет в порядке, я тебе обещаю. Природа возьмет свое, это у нас в крови.

– В крови у него, видите ли, – сердито сказала она.

Помолчали.

– Ты очень хочешь? – наконец спросила она. – Очень-очень?

Он кивнул. Подумал и добавил:

– Но если ты очень не хочешь, тогда ладно.

Не сегодня.

Он был настоящий рыцарь. И почитал своим долгом носиться с прекрасной дамой как с писаной торбой, даже вопреки собственным интересам. Даже так – особенно вопреки. Поэтому ее мнение всегда было решающим. Сильный должен повиноваться, потому что он может все, – так он для себя решил.

Снова помолчали.

– А может быть… – начал он. Собрался с духом и выпалил: – Вот прямо сейчас? Раз – и все!

– Нннну дддда, – запинаясь сказала она. У нее стучали зубы. – Ннннаверное.

Но тут же взяла себя в руки, улыбнулась, вздернула подбородок, поглядела на него почти снисходительно, почти сверху вниз.

– Ну так чего же ты тянешь? Давай!

Юный двухголовый дракон наконец сделал шаг, отделявший его от края скалы. Как и следовало ожидать, он не упал, а взмыл в небо.

Одна его голова звонко хохотала от счастья и облегчения.

– Вот видишь, моя принцесса, – твердила вторая голова, – вот видишь, все у нас получилось.