Первая линия. Рассказы и истории разных лет

Мамы, что самое поразительное, заполучив в дом экологически чистого уродца, всякий раз искренне радуются. Хотя, казалось бы, совершенно бесполезная вещь.

– Лола, ты готова? – спрашивает Анжелика. – Через пять минут выходить, а ты…

– А я готова-готова-готова! Одежда – на мне! Товар – при мне! Капсула – как всегда!

От избытка чувств я не говорю, а кричу ритмично, практически рэп читаю. Еще и подпрыгиваю, и кружусь по комнате, роняя на пол шишки и деревяшки.

– Тогда сделай одолжение, перестань выглядеть такой счастливой.

Анжелика очень старается быть строгой. Так старается, что еще немножко, и я ей поверю.

– Понимаю, – говорит она. – Каникулы, праздник, мама пирог печет с корицей, завтра с утра в кино, потом по магазинам с подружками. Все мне с тобой ясно, дитя мое. Но никому больше это быть ясно не должно. Соберись.

– Я в машине соберусь, честно-честно, – обещаю. – Мы же ехать полчаса, наверное, будем.

– В лучшем случае, – кивает моя начальница. – В городе ужас какой-то творится. Все как с цепи сорвались, поехали по магазинам за подарками… Ладно, ни пуха тебе.

И как только я открываю рот, чтобы ответить: «К черту», – за окном начинает бибикать машина, и я пулей лечу во двор.

За рулем нынче Ник – уж если везет, так везет! Из всех наших водителей самый симпатичный и вообще хороший. Они все ничего, но Ник – это Ник. Если бы можно было как-то устроить, чтобы двадцать пять лет назад его родила не чужая тетя, а моя мама, был бы у меня самый лучший на свете старший брат.

Такого обо всем можно расспросить, и позвать, если во дворе обижают, и пожаловаться на неприятности, о которых маме не очень-то расскажешь. Но Ник уже однажды родился – не у моей, а у своей собственной мамы, и это его единственный серьезный недостаток.

– Ты чего такая довольная, Ло? – спрашивает он. И сам же отвечает: – А, ну да. Спецзаказ. Полтора часа, как обычно?

– Час, – гордо говорю я. – Всего час за те же бабки, прикинь.

– Да, ты у нас везучая, – соглашается Ник. – Поехали?

– Ну.

И мы едем-едем-едем – не в далекие края, конечно, а всего лишь на улицу Длинную, в ту ее часть, которая граничит со Старым городом. Самый «фешемебельный», как говорит мой дедушка, район. В смысле самый дорогой. А то! У нас, по-моему, четверть клиентов с этой самой Длинной. Если не треть. Останавливаемся за два квартала от дома заказчика, все как положено. Надо, чтобы я на место пешком пришла, иначе несерьезно.

– У тебя еще пятнадцать минут, – говорит Ник.