Тебе не поймать меня

Соболезную. Такая утрата.

Хозяйка усадьбы в очередной раз упала в обморок. Лаура, промокнула глаза платочком.

Джеремайя Мансфилд усмехнулся. Доказывать элементарное он считал ниже своего достоинства. Даже если хотелось произвести благоприятное впечатление на одну слишком бледную и тихую особу.

Если самоубийство – официальная версия местной полиции, то он найдет преступников сам. Все равно ведь в отпуске. А половину воронья в имении своего друга граф уже перестрелял.

* * *

Начальника местной полиции господина Конорса пришлось ждать несколько часов.

Хотя за ним и послали самоходную повозку, выписанную прямо из Люнденвика.

Бросив белый взгляд на кабинет и мертвеца, спросив у господ и слуг, не видели ли они кого-нибудь подозрительного, он пришел к выводу, что в ЛилиХолл произошло самоубийство.

Граф Мансфилд был озадачен едва ли не больше, чем я. Внешне остался холоден и безразличен. А вот в глазах разгорелось пламя азарта.

Оскар Эрттон дотронулся до рукава его сюртука:

– И не думай, Джери.

Самоубийство – и так позор для семьи. Но намного более не прилично считать кого-то из семьи или друзей душегубцем.

– Бред! – дернул рукой Джеремайя. – Полное отсутствие логики. Да здесь магией фонит как… не при леди будет сказано!

– Успокойся!

Я спрятала лицо за веером. Ну и пусть отсутствуют логика и здравый смысл. Зато меня искать не будут. А сплетни… При наличии такой колоритной персоны, как вы, Ваше Сиятельство, любители перемыть косточки быстро найдут новую тему.

Мы смогли отправиться домой только с наступлением утра, когда утихла буря и стало достаточно светло, чтобы ехать в колясках. Лаура немного бурчала, что ради полицейского заложили самоходную повозку, а нам довольствоваться обычной. Но очень быстро уснула, склонив головку мне на плечо.

На небе серость предрассветных сумерек сменялась чистой голубизной зарождающегося дня. Две каурые лошадки тихо пофыркивали, шуршал гравий под колесами экипажа.

– Отец! Вы ведь видели господина Ларкинса последним? Неужели ничего не было подозрительного? – глаза поднять я не осмелилась.

– Да, Изабелла, такая трагедия! Такое горе! Кто бы мог подумать… самоубийство…

– Отец! Вы …

– Это было самоубийство, дочь! – зло бросил мужчина и вновь начал разглядывать посаженные вдоль дороги деревья. – И не лезь не в свое дело! Занимайся своим вязанием.

– Отец! Ты что-то знаешь? – я похолодела.

– Нет! Говорю же, занимайся вязанием, хозяйством. Бал скоро.