По следу «Серого». Автобиографическая повесть (книга первая)

Несколько сотых долей секунды мы испытывали это незабываемое чувство свободного полета.

«Так вот, о чем предупреждал меня Виктор? Ну, теперь военком точно выставит меня за дверь! – рассуждал я.

Но постепенно трезвые мысли понемногу стали приходить на смену пессимистическому настроению.

«Постой, – осенило меня, – если военком Виктора не выгнал, то с какой стати ему меня надо выгонять? Мы же с моим другом одногодки.

– Слушаем Вас! – голос военкома стал твердым.

«Чудной, – посмеялся я в душе.

 – Как будто впервые видит меня. Сколько раз мы с Витькой надоедали ему. А тут, словно мы с ним и незнакомы вовсе».

– Слушаем Вас!

– Я хочу пойти на фронт!

– Сколько Вам лет?

«Да он что, смеется что ли? Сам же прекрасно знает мой возраст с точностью до месяца»

– 17 лет и 6 месяцев.

Цифра не произвела на военкома никакого впечатления. Скорее всего он спросил для того, чтобы показать остальным членам комиссии, видите мол, еще один непризывник, а все туда же!

Потом вопросы стал задавать капитан, которого я раньше никогда не видел.

До этого он внимательно, как-то по-особому смотрел на меня, словно изучая.

– Ваша фамилия!

– Демин Николай Петрович!

– Комсомолец?

– Да, комсомолец. С тридцать девятого года.

– Кем работаете?

– Счетоводом в колхозе. Как отец ушел на фронт, я вместо него и работаю.

– Образование?

– 7 классов средней школы и три курса Сызранского путейско-строительного техникума.

– А почему не закончили техникум?

– Так война ведь.

Да и семье помогать надо.

– Да, сейчас многие прямо из-за парт – в окопы. Там и сдают свой экзамен на зрелость.

– Среди родственников судимые были?

– Нет, не были!

Капитан наклонился к секретарю райкома комсомола, о чем-то спросил его. Тот утвердительно кивнул головой, соглашаясь с ним. Потом пошептался с военкомом. До меня донеслись лишь обрывки фраз:

– …Нет… Конечно… ший паренек… Вполне можно.

– Ну что ж, – после многозначительной паузы произнес военный с одной «шпалой» в петлице и посмотрел на меня так пристально, что у меня мурашки по спине побежали.

Взгляд его был настолько острый, что мне показалось, будто меня пронзили насквозь стрелой. – Хотите быть чекистом?

Мои мысли путались, и я в тот момент плохо соображал, что к чему. Почему именно чекистом? Витьку – то вон куда определили – в танкисты, а я чем хуже его?

Я настоящего чекиста видел один или два раза в жизни.