Нора, или Гори, Осло, гори

Просто чтобы узнать, как идут дела и все такое.

– Разве вы не обсудили это по телефону?

– Да, но было бы здорово встретиться лично.

Что было хуже – ответ или неизвестность?

– И о чем вы собираетесь говорить?

– О разных вещах. Может, о фильмах…

– Она синефилка?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, Юханне.

Даже мое имя он не всегда произносил правильно.

– Почему ты хочешь с ней встретиться?

«У тебя же есть я», – хотелось мне добавить. Я знала, что это ребяческое рассуждение. Я вела себя как глупая сопливая четырехлетка в растянутой футболке.

– Я давно ее знаю, она много для меня значит.

Я уже не лежала у Эмиля на коленях. Я стояла возле элегантного стола работы Алвара Аалто – или на что там родители Эмиля выставили своих винтажных деревянных обезьянок – и почти перешла на крик:

– Если тебе так необходимо с ней увидеться, почему бы вам не сойтись снова?

И я убежала наверх. Если бы жизнь была фильмом, то на этом месте режиссер отрезал бы пленку. Но это был не фильм, так что мне пришлось громко рыдать, лежа в одиночестве на кровати – на кровати, где раньше лежала Нора, и, возможно, скоро будет лежать снова.

Мне было так чудовищно больно. Безымянная боль терзала горло, глаза, грудь, кулаки, перед глазами стояла чернота. Каждое «нет», каждый отказ, каждая разлука, пережитые в прошлом, разливались по моему телу. Я не могла противиться. Мне просто не хватало сил. Разве может Эмиль любить девушку, которая неудержимо рыдает, распростершись на кровати? Избавь меня от этих нечеловеческих страданий, сказало бы мое тело, умей оно говорить. Но оно не умело. Эмиль не поднялся ко мне в комнату. Я слышала, как он включил телевизор. Может, мне просто показалось, но звуки напоминали интро к датскому сериалу «Матадор».

Когда Эмиль наконец пришел и лег в кровать, я уже успокоилась. Мне было стыдно. «Jeg elsker dig», – прошептала я. Он ответил, что тоже меня любит.

– Чего ты боишься? – спросил он. Так мог спросить только человек, выросший в районе под названием «Солнечный холм».

– Мне так больно, – сказала я вместо ответа.

– Мы только выпьем кофе и поболтаем. Ничего особенного.

– Но зачем тогда встречаться? Нельзя без этого обойтись?

– Затем, что мне хочется.

У меня сперло дыхание. Почему ему так сильно хочется? Почему ему так нужна фика[2 - Фикой в Швеции называют обычай пить кофе с булочками в середине дня.], если в Дании даже нет такой традиции?

– Я не понимаю, почему ты так остро реагируешь.