Остров осени

В чем тут дело?

(Сияют и тают птицы в небе, течет вода в каналах, и ни шепота, ни шороха.)

Время, говорю я себе и, оборачиваясь к нему, фотографу, цепко схватившему стакан вина, а мы сидим у теплой стены, повторяю:

– Ну, ответь на милость, скажи мне – сколько еще стремиться Ахиллу за черепахой? Я, признаться, устал от этой погони. Сколько веков!..

Он кивает головой и ласково улыбается вину. В конце улицы чья-то фигурка. В глазах рябит от нее.

Конечно, дело во времени! В нем и ни в чем ином. Солнце юга, – продолжаю, – создает цвет, плоть, объем и цвет, лазурь, тьму отчетливую и первозданную.

Но здесь… Текли воды в каналах… Но опять же – знали только, что текут, слышали, а видели воочию, как стоят они, испепеляя ослабевшие за зиму зрачки.

И лица, и дворы, и лица как дворы, и стены, и лестницы, и воды многие, и небеса, и трава – все есть и будет. И есть еще иное, когда слова не нужны…

«Возлюбленные в речах»…

Но мы сидим уже в другом месте, в комнате, где два больших окна гудят от солнца.

Парит пыль. Июль, и в руке у него неизменный стакан вина.

– Ты слышал, – спрашиваю, – про Йыцика Мейера?

– Ха! – говорит он. – Конечно, нет. А ты знаешь Сорокина?

– Нет, – отвечаю я. – Но послушай. Говорят, когда Йыцика в детстве повели учиться к рабби, кто-то спросил его на улице: «Я дам тебе талер, только скажи мне, где живет Бог?» Мальчик ответил: «Я дам тебе два, только скажи, где его нет».

– Нормально, – говорит он. – Но вот послушай, какая история случилась…

И опять кажется мне, что не будет конца полдню, теплу, вину и нашей жизни.

И опять неуверенно и тихо, глядя в окно, думая о своей жизни и о жизни многих, таинственным образом связанных с моей, шевелю губами: «И этого мне знать не дано…»

«Тень черепахи»

Диалог

Беги, возлюбленный мой;

будь подобен серне или молодому

оленю на горах бальзамических!

    Песнь песней

Давид

Верните чадо мое, верните мне чадо!

Мальчик мой, где твоя кровь?

Водой асфальтической стала она

в черных жилах.

Мой мальчик, где губы твои?

Золотые губы солью покрылись.

Верните мне чадо! Верните чадо мое!

Мальчик мой, ты сделал со всех сторон

меня бедным.

Авессалом

О, сколько света и какая печаль

в чешуе лунной маслин

и во многих желтых камнях,

А за спиной горы Моава…

Давид

Верни мне себя.

Смог ведь уйти – сумей теперь возвратиться!

Облако проплывает.

Я вырублю все деревья.