Козлиха

Стряхнув с ее волос насекомое, теперь он гладил Сашку по голове, как бы проверяя, – нет ли там других. – Та ж умерла.

– Напротив тебя, что ль, живут? – Саша машинально увернулась от его ласки и посмотрела с таким восторгом, что Пашка нахмурился.

– Ну, да. А че?

– Да не, ниче. Удивилась просто. Мы в карты-то будем играть?

Колька снова стал сдавать. Со стороны школы послышался топот.

– Опять, что ль, металлисты? – спросил Женька, сморщившись от испуга, и уши его опять шевельнулись.

– Один человек, вроде, – сказал Пашка.

Все встали, всматриваясь в темноту.

Из-за дома появился мужик. Когда он приблизился, они разглядели, что был он лысый и в грязной одежде. Лицо его оказалось перекошено: половина опухла и сползла вниз, оттопыривая правый угол рта, другая половина казалась вздернутой, словно у скомороха. В руках он держал что-то продолговатое.

– Обрез! – закричал Колька, и мужик, действительно, направил на них ствол.

– Стоять! – заорал он. – Суки! Стоять на месте!

Ребята замерли.

Саша чувствовала, как кровь отхлынула от ее лица и тело похолодело, будто жизненная сила вжалась в позвоночник. Пьяные глаза мужика дико шарили по ним около минуты. Обрез, словно кобра, угрожающе покачивался в вытянутой руке. Сашка чувствовала, что нельзя смотреть мужику в глаза, а еще нельзя двигаться, чтобы не спровоцировать. Казалось, остальные тоже поняли все это, и стояли, не шелохнувшись, глядя на кончик ствола. Наконец, мужик опустил обрез и резко, будто выплюнув изо рта сгусток крови, спросил:

– Где они?

– Мы не знаем, – виновато, сорвавшись на какой-то почти писк, сказал Женька и отступил на шаг.

– Где, я спрашиваю, эти суки? – орал мужик.

– Туда побежали, – показал Пашка в сторону Северного.

Мужик медленно, как Терминатор, положил обрез на плечо и пошел в указанную сторону. Ребята переглянулись, а он, будто почувствовав, обернулся и с диким ревом потряс оружием над головой. Это не было обращено лично к ним, угроза относилась вообще ко всему миру.

Потом мужик устало ссутулился и побрел в темноту, вскоре полностью в ней растворившись. Ребята не двигались. И тут Колька громко заржал.

– Это нервное, – сказала Саша. – Я про такое читала.

Колька Белый, вытирая слезы, закашлялся и, показывая в темноту пальцем, пытался выговорить, давясь словами:

– Вы ви… Нет, вы ви… видели… это… этого упыря… Это же… реально вурдалак какой-то…

– Ты как? – спросил Пашка, обращаясь к Сашке.