Юсупов. Право на выживание

По крайней мере, каждый раз после встречи с ней он сверкает глазами, объедается сладким и пахнет как проститутка.

– Передавай привет, – сказала Софья.

– Обязательно, – ответил Юсупов. – Твоя помощь тоже не помешает. Не откажешь по старой памяти?

И обнажил белехонькие и ровненькие зубки. По старой памяти, как же… Засунул бы ты эту память себе куда поглубже.

– Слушаю, – только и выдавила Софья.

– Вспомни свои лучшие годы, когда ты грезила громкими разоблачениям и борьбой за справедливость. Наведи справки в общем инфополе города и области.

Найди все, что так не нравится тем, кому за триста, и кто так печется о своем долголетии. Справишься?

– Не забывайте, князь, вы все же беседуете с журналистом. Я знаю свое дело.

– Чудно, – ответил тот и просиял. – Так куда тебя подбросить – в офис или к жениху?

– Он мне не жених, – фыркнула Софья и поднялась с места.

– Ага, – только и сказал Юсупов.

***

За десяток метров ко входу в «Качалку» пахнет краской. Юсупов закурил и несколько минут наблюдал за работой охотников.

Эти бородатые и татушные мужланы таскают туда-сюда строительные материалы, жужжат шуруповертами, громко переговариваются и тихо матерятся. Решили сделать ремонт своими руками. Что ж, похвально.

Запыленная вывеска «Качалка для настоящих мужиков» подпирает торец здания вместе с заполненными мусором мешками. Видимо, Изабелла Давыдовна все же одобрила новое оформление в черно-желтых тонах. Насколько известно Юсупову, был даже разговор сменить название в духе «Сделай себя сам», но Изабелла Давыдовна и слушать не стала.

Это ее клуб, ее детище, ее стены и название до последней буквы.

Во двор задним входом протиснулась газель. Рабочий откинул брезент и помог выгрузить несколько мешков цемента. Неужели еще и крыльцо будут переделывать? Водитель подал бумагу на подпись одному из охотников. Затем кивнул, проверил выгрузку товара по списку. Попрощался и завел мотор.

Охотник же встретился глазами с Юсуповым, открутил бутылку с водой и сделал несколько глотков.

Все эти несколько секунд мужчины играли в гляделки. А Юсупову – чего? В первый раз что ли? Ему не жалко.

В зале что-то громыхнуло так, будто откололась глыба льда. Донесся забористый и кучерявый мат, от которого у князя в груди потеплело. Он потушил окурок, одернул пиджак и натянул улыбку, которая всегда действует на эту женщину.

На пороге нарисовалась квадратная фигура в замызганной футболке, серых трениках и изношенных кроссовках.