Черные руки. Рассказы

Настроение у неё ну прямо отличное, месяца два уже. Что-то с ней не так. Обычно она у нас бабушка серьёзная, ворчливая даже была. А тут шутит и смеётся так, что не остановишь. Вот я и решил за ней понаблюдать, узнать, что с ней такое.

Живёт она давно уже одна. Я и не припомню теперь, был ли у неё муж, а детей у неё точно не было. Дождался я, когда стемнеет, вышел на улицу и уселся на лавочку свою. Смотрю – одно окно погасло в деревне, второе, третье. Все окна уже погасли, люди спать легли, а у Николаевны свет горит.

Перелез я осторожно через её забор и подкрался к окошку. Заглядываю. Смотрю – Николаевна сидит за столом. А на столе тарелка большая стоит с борщом и сметаны крынка. Хлеб нарезан аккуратно. Сидит, но сама не ест. Ждёт кого-то.

Кого она может ждать? Если бы гости к ней приехали, то вся деревня бы уже знала.

И тут я вижу из печки вылезает маленький чумазый мужичок. Он быстро подбежал к столу, шлепая босыми ногами по полу, и запрыгнул на колени к Николаевне.

– Ну что же ты опять такой чумазый? – услышал я ласковый голос Николаевны.

– Картошку искал, – отвечает мужичок.

– Какую ещё картошку? – удивилась старушка.

– Печеную, в печке, – отвечает тот.

– Да не пекла я картошку, откуда ей взяться.

– А я искал, – хихикнул мужичок, уплетая борщ, запивая его прямо из крынки сметаной.

Николаевна смочила водой платок и стала протирать ему лицо. Тот хныкал, как маленький ребенок, когда не мог дотянуться ложкой до тарелки.

И тут Николаевна вспомнила и засеменила к окошку.

– Ой, шторки-то я не задернула.

Я отскочил от окна.

Вы, наверное, думаете, что я вот так запросто смотрел на них в окошко. Вы ошибаетесь. Я дрожал от страха как осиновый лист. И ночью я долго не мог уснуть, вспоминая взъерошенные волосы мужичка и его страшное лицо.

На следующий день я встретил Николаевну в магазине. Она взяла буханку чёрного и пошла домой.

– Николаевна, – догнал я её, – а ты вроде всегда полбуханки только брала, а теперь целую берёшь? Неужели съешь?

– А что это тебя мой хлеб заинтересовал? – остановилась она, внимательно на меня взглянув.

– А кто это у тебя был сегодня ночью? – прищурился я.

– Ах, дура я старая. Шторки забыла запахнуть. Видел, значит, – сменилась в лице старушка.

Я заглянул ей в глаза и подмигнул.

– Видел, Николаевна. Да ты не бойся, я умею держать язык за зубами. Кто это был?

– Домовой у меня поселился.

– Домовой? – удивился я.