Жизнь в кавычках. Роман

Шурочку с малышом, убитых бойцов, бывших раненных, похоронили в большой братской могиле: поставили деревянный памятник, на нём были все фамилии погибших бойцов.

Наша Армия продолжала освобождать новые населённые пункты, у Хаима было много работы: он участвовал в разминировании каждого здания, отбитого у фашистов, он не испытывал страха, перед его глазами была умирающая Шурочка с их малышом и её слова: «Ты должен жить!» Когда не было работы по разминированию, ему доверяли полевую передвижную кухню, он возил первое и второе блюда на прифронтовую территорию.

Это была очень опасная обязанность, потому что у него в тылу могли оставаться укрывшиеся от наступления наших войск фашисты. Однажды он услышал свист пуль над головой, он подгонял кнутом лошадь, запряженную в повозку с термосами для пищи, когда он отъехал от обстрела на достаточное расстояние, он остановился, чтобы осмотреть термоса, в каком они состоянии. На уровне его спины в термосе зияла дыра, но второй слой не был пробит, суп не вытекал, значит на этот раз термос спас ему жизнь и его добрая послушная лошадка. Он отправился дальше: надо было кормить солдат на передовой. Его радостно встретили бойцы: они слышали, что за спиной идёт стрельба, беспокоились, что пообедать сегодня не удастся. Такие поручения Хаим выполнял очень редко, в основном – минировал и разминировал поля и сооружения, мосты и переправы, он хорошо изучил фашистские мины, а они были с различными секретами и методами подрыва. Таковы были его «будни» войны: ведь он был призван в Армию ещё до начала войны, поэтому в самые первые дни он был уже в действующих войсках. Он устал воевать, часто приходилось на передовой во время наступления становиться в артиллерийском расчёте: он был и заряжающим, и наводчиком. В одном из наступлений, Хаима и его двоих товарищей – артиллеристов, оставили без команды покинуть занятую позицию, а они видели, что приближается атака фашистских танков. Весь боевой запас был израсходован, они сидели рядом со своей никчёмной пушечкой в небольшом окопчике, отступать было нельзя – приказа не было. Они стали ждать своей смерти от наступающих танков. Окопчик был настолько мал, что спиной к танкам сидел Хаим и его друг – молдаванин, а напротив них, лицом к надвигающейся армаде сидел командир взвода. Наши начали артподготовку, земля содрогалась от падающих снарядов, было очень страшно, но страшнее получить пулю от своих, которые были сзади, а их окопчик клином был на переднем крае.