Трюфельный пес королевы Джованны

Человек за себя самого ручаться не может, куда уж за других!

Художница взяла картон, и на миг через него ей передалась мелкая дрожь руки сидевшего напротив человека. Только миг изображение серебряного пса было связующим звеном между ними, но этого ей хватило, чтобы ощутить глубокое волнение антиквара, умело изображавшего голосом и выражением лица спокойствие.

– Я тоже думаю, что она впуталась в криминальную историю, – сказала Александра, предпринимая усилие, чтобы не выдать своего смятения. – Но что же делать? Бросить все?

– Нет, бросить нельзя! – голос мужчины окреп, в нем звякнула сталь.

 – Если она просила его найти, значит, это в принципе осуществимо, значит, он где-то рядом!

«И ты мечтаешь им завладеть!» – закончила про себя Александра. Вслух же она произнесла:

– Да я и не собиралась бросать это дело на полпути. Меня тоже заинтриговал этот пес. В конце концов, мне хочется понять, что это такое. Если все так, как вы говорите, мы имеем дело с уникальным произведением искусства!

– Давайте спать! – неожиданно предложил мужчина, поднимаясь и застегивая полушубок.

 – Рассветет еще не скоро, а мы тут встаем с солнцем. Утро вечера мудренее.

И видя, что удивленная собеседница, считающая, что разговор не окончен, хочет что-то спросить, приложил палец к губам с заговорщицким видом:

– Все, остальное утром! Проводить вас в дом?

– Я дойду сама…

За мужчиной захлопнулась тугая дверь, ведущая в предбанник, вздрогнули тени по углам. Из-под дощатого потолка на оборвавшейся серой пыльной паутине свесился дохлый паук – Александра слабо вскрикнула, увидев его перед самым лицом.

Внезапно ей показалось, что она спит и видит эту холодную баню во сне. Сном был мужчина, только что сидевший напротив, сном были леопардовые львы и львиные леопарды – так сознание спящего бормочет, переходя вброд реку, за которой теряют смысл все слова… А на другом берегу живут уже не львы, а символы львов, не леопарды, а идеи леопардов, и не люди, а тени людей… И художница, с удивлением обнаружившая себя в бревенчатом строении с низким потолком, обметанным паутиной, сама себе показалась сном.

«Так что же это? – спрашивала Александра, вертя в руках картон с наклеенным снимком. – Мистификация? Или в самом деле шедевр? Может ли быть, чтобы Рита каким-то образом оказалась причастна к исчезновению подобной ценности, да еще и отвечала за ее пропажу своей жизнью?!»

Внезапно в ее сознании проснулось воспоминание, совсем недавнее, относящееся всего лишь ко вчерашнему дню.