Трюфельный пес королевы Джованны

Иоанна, значит? Ивонна? А фамилия?!»

Женщина отодвинула тарелку и встала из-за стола. Мать, сидевшая напротив, но не прикасавшаяся к еде, тоже поднялась:

– Второе будешь?

– Я наелась. Мне надо кое-какие бумаги разобрать.

– Ты правда остаешься встречать с нами Новый год?

Александра, охваченная острым приступом жалости, обняла мать и поцеловала в щеку. Та, не избалованная подобными проявлениями нежности, даже испугалась:

– Что с тобой?! Ты ничего от меня не скрываешь?! Сама-то здорова?

– У меня все… хорошо! – с запинкой ответила Александра.

Уединившись в комнате, которую она уже с трудом могла называть своей, потому что чаще бывала в ней во сне, чем наяву, художница достала из сумки растрепанную пачку захваченных из мастерской бумаг. Сверху лежал конверт из коричневой бумаги. Оттуда Александра, присев на край разобранной постели, вытряхнула на простыню немногочисленное содержимое: визитную карточку и лиловатый ветхий листок паспарту с наклеенной на него фотографией.

Взяв визитку, она с внутренним содроганием перечитала ее.

«Демин Андрей Викторович. Член московской коллегии адвокатов».

«Вот еще одна зацепка, тут и телефон, и электронная почта… Но кому звонить? Покойнику?! Кого расспрашивать о его делах с Ритой?! Тех, кто начнет, в свою очередь, расспрашивать меня о моих делах с покойником?! Что я скажу?! Он побывал у меня в мастерской, при свидетеле, потом обнаружился мертвым в другой мастерской, ключ от которой был у меня, – и тому тоже имеется свидетель! Потом тело пропало! Что я скажу? Как оправдаюсь?»

Листок с фотографией, найденный в ящике письменного стола, когда художница собирала вещи, готовясь покинуть мансарду, одновременно притягивал ее и ужасал.

Этой фотографии, на которой был запечатлен старинный серебряный предмет сервировки в виде пса, ищущего трюфели, никогда не водилось среди ее многочисленных бумаг! Листок со снимком появился там в самые последние часы перед побегом, в те страшные часы, когда она металась, как затравленный зверь, не в силах понять смысл происходящего, принять спасительное решение. Чья рука положила его в ящик? Второй ключ от мастерской имелся у Маргариты. Краткая надпись на обороте ветхого картона также была сделана ее почерком. Надпись отчаянная, необъяснимая и все же понятная Александре.

«Найди его, умоляю! Спаси меня, как я однажды спасла тебя!»

«Его – это серебряного пса. – Александра встала и подошла к окну, поднеся фотографию к свету.