Счастье Кандида

Оцепенело неподвижный воздух не рябил поверхности луж и залитой жидкой грязью дорожной колеи. Время от времени Кенту не удавалось вписаться в крутой вираж, который он закладывал, чтобы объехать покрытые водой ухабы, и тогда черная жижа фонтанами разлеталась из-под коньков.

Равнина по обе стороны была покрыта болотами, из которых торчали мертвые обломки на корню сгнивших, рано ушедших из жизни, сломанных, недавно еще совсем молодых берез. Гиблые анемичные мхи шептали одинокому путнику: «Кент, Кент, куда ты спешишь, Кент? Остановись, только мы тебя любим, только мы понимаем, иди к нам.

Мы такие, мы дадим спокойствие и тишину. На дне болот тебя ждут прохлада и сладкое забвение».

Справа и слева путь конькобежца сопровождали почерневшие столбы с гирляндами провисших проводов. Вдоль них летели черные чилийские каранчо, лесные соколы с голыми красноватыми или оранжевыми мордами. Эти отвратительные каранчо обычно питаются змеями, ящерицами и всякой падалью – почему каранчо, что им тут делать? Птицы повторяли волнообразное движение проводов, а их разнообразные крики: карканье («трах-рро!»), напоминающее стук друг о друга твердых кусков дерева, дикий пугающий хохот и жуткие стоны отражались от поверхности болот и, казалось, заполняли все пространство.

По длинным канавам вдоль дороги Кента сопровождали и ни за что не хотели отставать длинные отвратительные твари – то поднимались над поверхностью воды, то исчезали. На змей не похожи – у змей спереди должны быть голова и глаза, а у этих ничего такого не видно. Червяки какие-то, гельминты, что ли? Скорее всего ришта – кто еще из червяков может достигать полутора метров в длину?

И никаких машин, пешеходов. Кенту было не по себе.

– Скоро пейзаж изменится. А пока надо бы немного развеяться, – подумал путешественник и надел солнечные очки. Обычные очки, используемые в IMAX-кинотеатрах. Кто-то выбросил в свое время, а оказалось – просто надо новый аккумулятор поставить. Шародей чего-то поколдовал с ними и немного изменил электронику – так, чтобы очки по-разному вращали плоскость поляризации световых лучей различной длины волны.

От этих очков окружающий путника пейзаж начал переливаться всеми цветами радуги и внезапно предстал перед путешественником совсем в другом виде. Небо прояснилось, облака побелели и казались почти прозрачными, болота казались теперь симпатичными озерцами, болотная ряска и мох превратились в цветущие луга, а погибшие березки выпустили нежные зеленые побеги и желтые сережки.