Фигня (сборник)

Исидора пыталась подкупить Ольгу, сулила ей пятьдесят тысяч франков за то, чтобы Ольга проваливала обратно в Россию. Засиделась, мол. Обещала следить за парнями, приставить к ним гувернантку. Но Ольга отказалась. Неизвестно еще, что за гувернантка. Наверняка проститутка, а может, и хуже, хотя хуже этого Ольга не могла себе представить.

Истекли две недели, и стажерам были предоставлены три дня на самостоятельную подготовку к экзаменам. Ребята занялись теорией, практика уже стояла ядами поперек горла.

– Хорошо бы на Майами или во Флориду, – сказал Вадим.

– А по мне так лучше домой, – признался Иван. – Криминогенная обстановка.

– Она везде криминогенная. Нужно только поискать, – сказал Вадим.

– А может, пошлют в научно-исследовательский институт? – высказал свое тайное желание Заблудский, которому, честно говоря, не хотелось связываться с мафиями. Лучше нюхать наркотики, быть экспертом.

– Ребята, а как же я? – опечалилась Ольга.

– А ты с Максимом и Федором домой поедешь, – не без злорадства заявил Вадим. – Кстати, вчера видел их работу в витрине галереи. Здесь неподалеку. Страшная мазня. Подписано Максим и Федор. Семь тысяч франков…

– Растут ребята… – заметил Алексей.

– Они уже, наверное, дома давно. Уже в Крестах, – сказал Иван.

– Ой, сомневаюсь, – сказала Ольга.

Последний вечер перед экзаменам посвятили причастию и профилактике отравлений. Причастились все, даже Ольга. На всякий случай.

– Слышь, Лешк, кончай нудеть, – сказал Иван, когда Алексей уже в десятый раз завел «Отче наш». – Смотри лучше, что я придумал.

И он вынул из кармана длинную зеленую резинку, напоминавшую кондом, только длиннее. Это был детский воздушный шарик в виде тонкой колбаски.

– Не понял, – сказал Заблудский.

– Ну и дурак. Спасение твое, – сказал Иван.

Глава 30

Экзамен

Маккензи приехал в семь утра. Подтянутый, как всегда, бритый наголо. Стажеры поняли: чтобы лучше, больнее бить противников лысой башкой. В данном случае, экзаменующихся.

– Готовы, ебена мать? – весело спросил он.

Этой матерью он уже всех достал. Пробовали обучить его для разнообразия другим матерным выражениям, но он твердил как попугай: ебена мать да ебена мать, будто других слов нету.

Стажеры молча кивнули.