Время надежд

(У нас всегда так: кому рай, а кому – ложись и помирай. Сегодня это присловье, пожалуй, покруче звучит, чем в моём детстве).

Да, нечем было хвалиться Павлу Фёдоровичу и Прасковье Ивановне, если говорить о чём-то таком, что их односельчане считали бы богатством. Дед Паша хорохорился, шутил:

– В одном кармане – вошь на аркане, в другом – блоха на цепи.

– Бедность не порок, – вздыхала бабушка Прасковья, – но зимой без шубы холодно.

Павла Фёдоровича, в молодости служившего в драгунском полку, трудно было вывести из себя.

Он, скручивая из самосада папироску, лишь улыбался в усы:

– Шуба у нашей Любы, а меня и пиджак греет.

Бабушка заводилась с пол оборота:

– Аль я виновата, што рубаха дыровата?

Дед и на это отвечал с неизменной поуулыбкой на морщинистом лице:

– Была бы, Парашка, спина, найдётся и вина.

Глава 6

НЕ ОСУЖДАЙ МЕНЯ, ПРАСКОВЬЯ!.

И всё-таки было, чем гордиться и моим мартовским старикам. Гордость бабушки Прасковьи был её огород. Большой приусадебный участок, составленный из двух земельных «нарезов» (соседский дом сгорел в войну, а земля-то не горит), был бабушкиной вотчиной, её суверенной территорией.

Тут её рука была владыкой. Тут она полноправно хозяйничала, ухаживая, поливая водицей и п0том своим огурцы, помидоры, тыкву, капусту, «буряки», баклажаны, окучивала картошку. Чего только тут не росло на чудесном бабушкином огороде!.. Что она сажала, то и росло на жирном курском чернозёме. Без химии и парников под стеклом или плёнкой на Прасковьином огороде всё росло, цвело и плодоносило. Земля такая, щедрая, коль заботится о ней. Палку по осени воткни в неё, родимую – весной зацветёт та палка. И это не фигура речи. Боже упаси меня гиперболизировать свои воспоминания. Сам проверял – расцветает по весне воткнутая в нашу благодатную землю свежесрезанная палка.

– Трава и твой городской асфальт дыбит, – говорила Прасковья. – Живое завсегда сильнее мертвечины.

А ещё на огороде, который кормил стариков и бабушкину козу, в угрюмом одиночестве стоял пустой пчелиный улей, «улик», как его называла моя бабуля.

Чтобы я не гулял по огороду и не топтал бабушкину рассаду, она придумала для меня «страшилку».

– Улик тот не пустой, внучик, – кивая на пчелиный домик, притушив голос, говорила бабушка Прасковья. – В нём Пулётя живёть…

Заразившись бабушкиным настроением, я, сделав круглые глаза, шептал в ответ:

– А кто такой – Пулётя?

– У-у!.. – прикладывала палец к губам-ниточкам бабушка.