Канцоньере

Испанию пустой

Оставит войск исход,

И английский народ

За валом океана,

И тот, что первым вывел Муз

На свет святой союз, –

Все жаждут славы бранной,

Отринув прежних уз:

Что может быть дороже

Любви не к даме несказанной –

К тебе любви, о Боже!

Часть мира возлежит

Среди снегов зальделых

И солнца лишена:

В днях кратких и несмелых

Покой людей бежит

И смерть им не страшна,

Их злость воружена

Тевтонским фанатизмом.

Арабов, Турок и Халдей,

Близ пурпурных зыбей

Слуг божествам капризным,

Ты знаешь меж людей

Медлительных, пугливых.

Честной булат у них не признан:

Дождь стрел – и ветер в гривах!

Итак, пора ярмо

Столкнуть и скинуть шоры,

Калечащие нас:

И пусть явятся взоры

Нам доблести самой!

Чрез устный ли рассказ

Иль письменный показ

Мы их увековечим,

Как прежде Феб или Орфей,

И Рима сыновей

Вспоем: готовь же речь им!

Ради Христа копье

Пускай им мать заточит.

Их дивной долей обеспечим –

Того их жребий хочет!

Ты древних пролистал

И нынешние книги,

Ты ведал, духом пьян,

И Ромуловы миги,

И Августа, что стал

Трикраты увенчан.

Сколь часто кровь граждан

Рим проливал нескупо, –

Ты знаешь, но не щедрость днесь

Нужна, чтоб встать за честь

Земли, попранной тупо:

Чужда Исусу спесь!

Пусть те, кому тьма – имя,

На силу уповают глупо, –

Зане Христос – не с ними.

Припомни Ксерксов пыл

Нести брегам сим – бремя,

А сим водам – мосты.

О Саламины время!

Царь женок облачил

В дым траурной тафты.

Не эти маяты

Царя и дни унылы

Нам прочат хор счастливых ден, –

Но дивный Марафон,

Но горды Фермопилы,

Но слав недавних звон!

Так вверим же, ей-богу,

Дни наши, помыслы и силы

Создавшему нас Богу!

Ты, песенка, узришь

Италью, брег счастливый:

Пусть это будет не пейзаж,

Нет, но – Любовь, чей раж

Дух горячит ретивый, –

Таков обычай наш!

Лети ж в соседстве с теми,

Кто, дамы вдалеке ревнивой,

Начало даст поэме!

XXIX.