Выбери меня

Спустя несколько лет, на новой квартире, в которую мы въехали то ли якобы ради слабеющей бабушки, то ли ради трех комнат вместо одной, мы с мамой заболели тяжелым гриппом. Папа, не желая гулять с Максом, выпускал его на улицу одного. Однажды в дверь позвонили. Злобная соседка этажом ниже, с которой мы с мамой вели необъявленную войну, тревожным голосом сказала, там на углу дома вашего Макса сбила машина. Мама растерянно пробормотала «да, да, сейчас иду». Отец громко хлопнул дверью в свою комнату.

В квартире повисла тишина, хоть ножом режь.

Мама накинула плащ на халат и влезла бледными ногами в туфли-говнодавы. Мы пошли сначала посмотреть, жив ли Макс. Потом вернулись домой, нашли в темной кладовке большой пакет, чтобы завернуть в него Макса и похоронить в овраге. Меня знобило после недели с высокой температурой, мама стояла и командовала, как я должна копать яму и раздражала своими ценными указаниями. Потом она долго искала камень в кустах, чтобы положить на холмик и запомнить, где лежит ее любимый мальчик.

На следующий день мама сказала, больше никаких животных в доме. И снова начала разговаривать с отцом. Он отвечал ей нехотя, как если бы она его чем-то обидела.

*****

Маму надолго положили в больницу, когда я училась в третьем классе. По вечерам мы ездили с папой к ней на трамвае четыре остановки, а потом долго шли вдоль длинного высокого забора.

«В гостях у сказки» снова показали советско-румынский фильм «Мария, Мирабелла».

Я бежала вдоль забора по сугробам, мычала песню из него и воображала себя то Марией, то Мирабеллой, и никак не могла выбрать, кем же мне хочется быть. Мечтала о таких же приключениях, представляла, что мы с папой идем по какому-то заколдованному лесу, и сейчас начнется волшебство.

Но забор заканчивался, появлялось желтое здание больницы, и мы каждый раз приходили в ярко освещенную палату, в которой кроме мамы на своих кроватях сидели женщины в домашних халатах.

Те, к кому в тот вечер никто не пришел, разглядывали нас и подслушивали наши разговоры. Мама неестественным голосом расспрашивала меня про отметки и как-то странно хвалила. Ты же так хорошо учишься, говорила она, словно зачитывала похвальную грамоту, а учитель физкультуры, хотел тебя на соревнования отправить, а твой рисунок, про него учительница говорила даже на родительском собрании. Мне становилось неловко.