Пути отхода

Он захватил бы сокровища и отдал их на благотворительность, лишь немного оставил бы для себя, мамы и Уоллеса, чтобы иметь возможность почаще ездить на отдых. Тут, среди свежего ветра и водяных брызг, Алфи понял, до чего же ему нравится на отдыхе. Причем именно вот так, в одиночестве, а рядом море, словно волшебная дверь или порог; переступишь его и очутишься в другом мире, где опасности понятные и четкие – ужасные создания, разные волшебные чудища или армии зла, которым можно дать отпор при помощи оружия, крика и героической решимости.

К жизни в том мире Алфи приспособился бы гораздо лучше, чем к жизни в этом.

С последним шепотом сожаления о мисс Леннокс Алфи оттолкнулся своими эластичными руками и полетел, словно чайка – словно воздушный змей, словно пущенный кем-то камень, – полетел со стены в волны.

* * *

Питер вбежал в море в попытке изобразить joie de vivre, радость жизни. Они с Агнес медленно шли вдоль берега к белым утесам, туда, где находился ее мини-отель, шли и разговаривали, однако с некоторых пор смотреть на Агнес почему-то было трудно.

Возможно, поцелуй в щеку оказался отправным моментом, после которого легкая роскошная атмосфера, окружавшая Питера с Агнес целых полдня, стала жестче, холоднее и как-то требовательней. Хотя, возможно, причина крылась в море. Питер всегда остро чувствовал перемены в настроении и характере моря.

Он забрел в море по колено и попытался пнуть волну, будто бы яростно, но вода смягчила движения, сделала их плавными, и вместо бурного всплеска со множеством брызг получился гребок пловца.

Ныряльщика, который ищет что-то в глубине, – например, спрятанные на дне сокровища.

– Ты круче, чем я думала, – проговорила за спиной Агнес.

Она последовала за Питером в воду, бог знает почему.

– В каком смысле? – не понял он.

– Тут очень холодно.

Питер уставился на свои ступни и икры, расплывчатые в темной морской воде и приглушенном вечернем свете. Затем посмотрел на пляж. Никто уже не купался. Точнее, никто из людей, одни собаки. Отдыхающие ушли.

Возбуждение и смех, легкие деньги и мороженое были аккуратно убраны. На берегу задержалось лишь несколько человек: в основном местные, да торговцы едой, складывающие на ночь свои палатки. Так гораздо лучше. Толпы счастливых туристов исчезли, и пляж вновь оказался в распоряжении Питера. Он оглянулся на Агнес. Та напускала на себя мечтательный вид, якобы любуясь закатом, а в действительности побледнела и дрожала.

– Прости, – сказал Питер. – Я отвлекся.