Двенадцать. Увядшие цветы выбрасывают (сборник)

Теперь я лучше понимаю художника. Я ЗНАЮ, о чем он говорит со мной.

…Я еще не летала. Я прожила столько лет и ни разу не взлетела, чтобы увидеть это переплетение линий СВЕРХУ. Теперь я знаю, откуда их можно увидеть! Как это раньше не пришло мне в голову? Нужно встать. Обязательно нужно заставить себя подняться, подойти к окну. Оно втягивает меня почти так же, как и картины. И если шагнуть за рамку невозможно, то за окно – довольно легко. Я открываю окно. Мне не холодно. Мне весело. Сейчас, сейчас я пойму, что там, в центре завихрений и колец.

…Резкий звонок вырывает меня из теплого туннеля. Линии и узоры расплываются, превращаются в бессмысленную кашу. Нужно открыть дверь.

– Ты чего в таком виде? – спрашивает соседка. – Звоню уже полчаса! И что за холодина у вас в квартире?

Старая корова! Какое она имеет право? Я морщусь, как от зубной боли. Меня охватывает новое чувство, которого прежде никогда не было, название ему – гнев.

Соседка проходит в комнату и закрывает окно. Тоже мне, воспитательница нашлась!

– Что-то ты мне не нравишься, детка! Ну-ка ложись, я тебе малину принесла – сейчас заварю.

У меня на столике есть все – «Колдрекс», «Фармацитрон», «Флюколд»… Малина – это из детства. От малины будет жарко в груди и в глазах… Я пла?чу. Соседка обнимает меня. Сегодня мне не взлететь…

– Я еду в командировку, – грустно сообщил муж.

Мне не хотелось, чтобы он переживал, и я попробовала улыбнуться. Пусть едет со спокойной душой, развеется. Тем более, что ехать нужно в город, где прошло его детство. Мне уже немного лучше. Нет, правда. Я встала и даже попробовала сварить кофе.

Утром он уехал. А я снова слегла. Разве до этой счастливой встречи я не была тут одна? Несколько дней ничего не изменят. Я лягу и буду ждать его. Вообще не выйду из комнаты, ведь тут так уютно и со мной мои гениальные друзья – картины.

Но эта ночь стала дня меня сущим адом. Я почти не спала. Сердце замирало от ужаса. Так было в детстве, когда мне казалось, что черная рука тянется к выключателю. Тогда главным было лежать тихо, перетерпеть. Но сейчас терпеть было трудно. Я будто ощущала, как мягкие щупальца с рисунка тянутся ко мне, как заползают под одеяло змеи, и огромное чудище распростерло надо мной крылья.