Поцелуй Большого Змея

Ветка была теплой и шершавой, зеленые иголки слегка покалывали кончики пальцев. Я прицелился было к желто-лимонной бабочке, присевшей на куст, но проснувшиеся родители помешали мне продолжить.

До самой темноты отец повторял со мной отрывки из Святого Писания и заставлял читать наизусть тексты ессейской традиции. Как только бледная луна показалась на черном бархате небосвода, мы снова двинулись в путь. Шли лишь до полуночи; Эфрата осталась далеко позади, и погони можно было уже не опасаться.

Проспав до утра в забытом на поле стоге сена, мы вышли на дорогу не как беглецы, а как обыкновенные путники, и продолжили свой путь к Соленому морю.

Местность шла под уклон, с каждым шагом мы спускались все ниже и ниже. Вокруг нас постепенно исчезал зеленый цвет. Сначала пропала трава, затем кусты и деревья. К полудню мы оказались посреди пустыни.

Желтые, коричневые, бурые взгорья, шершавые уступчатые утесы, перемежающиеся россыпью мелких камней. Плавные очертания складчатых холмов.

Редкие чахлые кустики, покрытые толстым слоем пыли, низкорослые деревья, тянущие плоские черные ветки над плывущим от зноя серым песком. Медленно парящие в потоках воздуха орлы, огромные ящерицы, сидящие на черных валунах.

И вдруг – выскочившая из-за поворота лазурная синева моря с белыми барашками волн. Потом я узнал, что это вовсе не барашки, а проглядывающие сквозь неглубокий слой воды огромные глыбы соли. Сразу за морем высились полускрытые дымкой розово-черные горы Моава.

За тремя утесами, похожими издалека на корону, отец начал всматриваться в скалы и, отыскав еле заметную тропинку, свернул с дороги. Мы долго карабкались по камням, хватаясь за пышущие жаром валуны, пока не оказались перед чернеющим в желтой скале беззубым ртом пещеры. Оттуда несло сыростью и прохладой тухлой воды. Протиснувшись внутрь и подождав, пока глаза привыкнут к сумраку, мы начали спускаться по утоптанному глиняному полу. Через три десятка шагов отец, идущий впереди, остановился.

Перед нами в огромном углублении простиралось болото, покрытое зеленой ряской. Как видно, дождевая вода, во время зимних бурь заливающая пещеру, собиралась в самом низком месте и за лето не успевала полностью высохнуть. Воняло в пещере нестерпимо.

– Нужно очиститься, – сказал отец. – Иначе стражи пустыни не пропустят нас в Хирбе-Кумран.

– Очиститься? – крик отвращения сам собой вырвался из моей груди.