Помни обо мне

За окном совсем стемнело, дождь не прекращался, и на Садовой зажглись фонари. Закутавшись в плед, и налив бокал вина, я медленно поднесла его ко рту.

* * *

Календарь застыл на отметке воскресенье, спешить было некуда, поэтому лениво, перевернувшись на другой бок, я обняла подушку и попыталась провалиться в сон. Мне снились блинчики с джемом, они плясали перед моим лицом ламбаду и просились сесть на нос. Более идиотского сна, я не видела давно, резко сев на кровати, я всмотрелась в зеркало.

На лице имелись явные признаки употребления спиртного, но даже несмотря на это, настроение было замечательным.

«Надеюсь, Ангелина Францевна сегодня не планирует визит ко мне» – подумала я про себя, намазывая зубную пасту на щетку.

Я снимала однушку на Садовой за вполне приемлемую цену, и отчетливо понимала, что мне нереально повезло с хозяйкой, поэтому старалась не задерживать с оплатой.

Ангелина Францевна Дьяур- одинокая, интеллигентная, представительница старого сословия. Всю жизнь она посвятила театру, была критиком, писала статьи во всевозможные газеты, и дружила со многими великими актёрами.

Она часто рассказывала истории из жизни, особенное внимание уделяя театру, которым она просто болела.

Ангелина Францевна была поразительным человеком, ее эрудиция, мудрость и жизненная стойкость восхищала. Она всегда ходила со старомодной тросточкой, в винтажным берете, и отказывалась воспринимать окружающую действительность. У нас сложились замечательные, тёплые отношения, и я часто захожу к ней в гости.

Её квартира в Подколокольном переулке – обитель всевозможных реликвий и ретро вещей! Здесь можно полюбоваться подлинниками работ, художников начала века ХХ века, театральными реквизитами, полистать газеты, датированные 1917 годом, а особенное место в моем сердце занимал старинный патефон. Покрытый лаком и расписанный вензелями, он стоял в центре зала, рядом с эркером, создавая потрясающую композицию интерьера.

Ангелина Францевна несмотря на свои многочисленные романы и замужества, в зрелые года вошла одинокой.

Изредка в её рассказах проскальзывала тень горечи и сожалений, но о большем она никогда не говорила.

У нас с ней было много общего: в мыслях, чувствах, восприятии мира… и в одиночестве. С недавнего времени, я обрела уверенность в том, что навсегда останусь такой же одинокой старушкой, доживающей свои дни в комнатке с патефоном.

До Антона у меня были мимолетные романы, о которых я даже никогда не вспоминала.