Анх. Реальная история путешествия в потоке бессознательного

Девушки восхищённо заахали. Максим нервно взглянул на Мартина и втянул живот.

– Я недавно видел фотку Емельяненко, – сообщил он, – так у него кубиков нет. Видимо, ему они не нужны.

Мартин улыбнулся.

– И тебя это утешает? – спросил он.

– Ну, нет, – Макс зло посмотрел на Мартина. – Просто, зачем себя так сушить. Это скорее прерогатива гламурных мальчиков.

– Не всем же быть такими брутальными самцами, как Максим, – парировал Мартин.

– Нет, я не…

– Не брутальный самец? – перебил болгарин. – А кто тогда? Гламурный мальчик с дряблым животом?

Пока Макс искал, что ответить, Мартин повернулся к принёсшей меню девушке, – как тебя зовут?

– Симона.

– Симона, принеси мне бутылочку «Перье», пожалуйста. И фруктов каких-нибудь.

Официантка кивнула и повернулась к девушкам.

– Выбрали что-нибудь? – спросила она.

– Пока нет, – сказала Оксана, не отрываясь от меню, которое изучала уже минут десять.

– Заказывайте, не стесняйтесь! – Алекс отхлебнул из чашки. – Мы угощаем.

Девчонки удовлетворённо переглянулись.

Пока они называли Симоне наименования необходимых им напитков и закусок, Алекс разглядывал причудливую татуировку на запястье официантки. Это был символ в виде трёх закручивающихся в центр кривых, напоминающих капли. «Хвосты» этих капель своими внешними сторонами образовывали круг, а их «головы» напоминали раскрытые пасти драконов.

– Симона, вот это тату на вашей руке…

– Да? – официантка повернулась к Алексу, и ему показалось, что он увидел в её зелёных глазах насмешку и, одновременно, интерес.

– Что это за символ?

– Это томоэ. Если быть точной – мицу домоэ, – ответила девушка.

– Томоэ… А что он означает?

– Одно рождает два, два рождает три, три рождает всё остальное, – Симона улыбнулась, и Алексу снова почудилась усмешка в её глазах. – Это символ всемирной гармонии и символ мироустройства. У него много значений, и он довольно давно и широко известен. Вы наверняка найдёте по нему много информации, если поищете.

– А почему эти три – драконы?

– Потому что это ключ, – Официантка взглянула на Алекса, и ему почудилось, что она заглянула в самую глубину его души, настолько глубоко, что для неё не осталось ничего потаённого или скрытого.

Всё, что он мог прятать от посторонних глаз, что его бессознательное скрывало от него самого, вдруг выползло из самых тёмных сокровенных уголков его души на яркий дневной свет, оставив его беспомощным и обнажённым под этим всепроникающим изумрудным взглядом.