«Сто один», «Страшный лейтенант» и другие рассказы

И сразу стала покрываться желтыми песчинками. Они нас взяли в полукруг, оттеснив нас от спасительных, по моему разумению, зарослей.

Позади нас искрился быстрым течением Иртыш. Папа плавно переместил меня себе за спину, резко пригнулся ко мне и прошептал в ухо:

– Когда начнется драка, беги в кусты, понял? – И уже громким голосом сказал:

– Да, все трое станцуйте и получите это, – и он бросил перед ними початую пачку папирос.

– Да ты совсем борзый, а мужик, – сказал гнусавый, и из его рта полилась грязная ругань.

– Будешь ругаться при ребенке, в угол поставлю, сосунок! – От того, что папа резко повысил голос, двое парней, подбежавшие к первому, даже немного отодвинулись.

– Вижу ты мужичок, борзый, да? Да мы сейчас и тебя и твоего недоноска поимеем! – Сказал кто-то из них и парни загоготали.

– А ну, ботаник, кошелек сюда или зарежем обоих. Так понятнее? – гундосый засунул руку в карман и достал выкидной нож. Послышался сухой и резкий металлический звук, – это открылось его лезвие, – давай по-хорошему – останетесь живы, нет – и тебя зарежем и сынка твоего в свидетелях не оставим!

Длинноволосый парень прыгнул ко мне и схватил за шиворот.

Папа резко с разворота ударил его своей ногой куда-то между пяткой и серединой его кеда. Послышался странный тихий звук, как будто под водой ломают сухую веточку, лохматый охнул и начал заваливаться на подкосившуюся ногу и потянул меня за мою рубашку за собой. Рубашка начала с меня слазить, налезла на голову и закрыла мне видимость. Лохматый повалил меня на песок, и попытался встать. Но нога его не слушалась, и у него получилось только встать на колени. И он вдруг закричал:

– «Губа», он мне ногу поломал – мочи его!

Парень с заячьей губой, звериным чутьем, вдруг понял, что папа один – сильнее их всех, да и не боится их, несмотря на ножи в их руках, и скорее всего проигрыш стаи неизбежен. Он крикнул гундосому:

– Гуня, мочи его!

Гундосый сунул руку с ножом папе в лицо, а парень с заячьей губой в два прыжка оказался возле меня и приставил нож к моему горлу.

Я почувствовал холодный металл возле шеи, перегар, смешанный с потом и вонью несвежей одежды. Ноги меня перестали слушаться и я оцепенел.

Папа увидел, что произошло, и поднял руки, одновременно говоря:

– Всё мужики, всё, ваша взяла, только не трогайте сына!

Гундосый засмеялся, подошел к папе сбоку. Папино внимание было сосредоточено на мне и парне с заячьей губой.