Ищу повод жить (сборник)

«Усе?нь-баусе?нь» и галоша

– Усень-баусень,

На дворе поросень…

Дети пели свою колядку, хоть и нестройно, но очень старательно.

– А почему Лёшка не поёт? – хитро улыбнувшись, спросила бабка Варвара.

Восьмилетний Лёшка, испугавшись, что уйдёт ни с чем, тут же подхватил:

– Дома ли хозяин?

– Хозяина нету.

– А где же он?

– Уехал в Москву….

– Молодцы! – восхищалась бабка Варвара.

У неё уже были приготовлены горячие картофельные ватрушки. Ни одна хозяйка в деревне не умела их готовить так вкусно, как бабка Варвара.

Поговаривали, что бабка Варвара словечки какие-то нашёптывала, когда пекла их. Только Ванюша, который пел вместе со всеми, с этим был не согласен. Он считал, что вкусные они оттого, что бабушка Варвара – самая добрая бабушка в деревне. Иногда ему даже казалось, что она добрее его родной бабки Зины, которая нет-нет да и даст Ивану подзатыльник за ослушание.

– Чок-чок, каблучок!

– Открывайте сундучок,

Доставайте пятачок…

А не то мы вам – щелчок!

Дети завершили свою колядку и облегчённо вздохнули.

Бабка Варвара каждого (!) погладила по головке и каждому (!) вручила большущую ватрушку.

Дети со смехом слетели с крыльца и побежали к соседнему дому.

А там… жила Клашка, бой-баба, знаменитая своей жадностью, грубостью и… ещё чем-то, не понятным детям.

Ребятня притормозила около крыльца Клашки, но, вдохновлённая предыдущими дарами, решительно постучала всеми ладошками в дверь (тем более, традиция обязывала заходить в каждый дом).

– Валяй! Входи! – басом ответили за дверью.

Ватага ввалилась в дом. За столом сидел Колька-Воробей (по фамилии Воробьёв), здоровый сорокалетний мужик, механизатор «широкого профиля».

Иван с «широким профилем» был согласен, так как Колька действительно был широк в кости.

Вся деревня осуждала Кольку-Воробья за то, что он по полгода жил «по чужим дворам», преимущественно у вдов.

Колька-Воробей искренне обрадовался. Он был немного пьян, весел и в хорошем настроении.

– Валяйте, пойте! – приказал он.

– Усень-баусень…

Дети пели, как и полагалось, старательно.

– Я вам дам «баусень»! – донеслось из кухонного чулана. (Это Клашка вылезла из подпола.)

– Клаш-ка! Не порть хор! А не то… – грозно, по слогам, крикнул Воробей.