Послушарики

 – Хотели чем-то помочь.

– Проклятущие маленькие приставалы! – закричала вдова. Это было очень грубо, но в Кенте все говорят «проклятущий», когда сердятся. – Вы повыдергивали капусту и репу! Репу, которую мой мальчик посадил перед отъездом. А ну, проваливайте, пока я не отдубасила вас ручкой метлы!

Она набросилась на нас с метлой, и даже самые смелые из нас побежали. Освальд был «даже самым смелым».

Когда мы ушли от опасности, Освальд сказал:

– Капуста с репой выглядели в точности как сорняки!

– Вот что получается, когда пытаешься совершать золотые дела, – заявил Дикки.

Мы молча зашагали домой, полные угрызений совести, и тут нам повстречался почтальон.

– Письма для Рва, – сказал он и торопливо прошел мимо: он немного запаздывал с разноской почты.

Мы начали перебирать журналы и письма (почти все они были для дяди Альберта) и обнаружили открытку, прилипшую к журнальной обложке. Элис отодрала открытку и увидела, что она адресована миссис Симпкинс.

После жаркой дискуссии Элис и Освальд заявили, что не боятся, и вернулись к коттеджу. Элис держала открытку так, чтобы мы видели только адрес, а не исписанную сторону. С сильно колотящимся сердцем, но с виду совершенно невозмутимые, мы подошли к белой двери коттеджа.

Мы постучали, и дверь резко распахнулась.

– Ну? – спросила миссис Симпкинс.

Она говорила тоном, который в книгах называют «кислым».

– Нам очень, очень жаль, что мы испортили вашу репу, – сказал Освальд. – И мы попросим отца как-нибудь это загладить.

Миссис Симпсон буркнула, что не хочет быть никому обязанной.

– Мы вернулись, – продолжал Освальд со своей обычной невозмутимой вежливостью, – потому что почтальон по ошибке дал нам вместе с нашей почтой вашу открытку.

– Мы ее не читали, – быстро добавила Элис.

Зря она это сказала. Само собой, не читали, как же иначе! Но, возможно, девочкам видней, в чем могут заподозрить человека женщины.

Мать солдата взяла открытку (вообще-то выхватила, но вежливее сказать «взяла») и долго смотрела на адрес. Потом перевернула, прочитала написанное на обороте, очень длинно вдохнула и ухватилась за дверной косяк. Ее лицо стало ужасным, похожим на восковое лицо мертвого короля, которого я однажды видел у мадам Тюссо.