Белый клоун в чёрной мантии

– Сынок, тебя к телефону… Поторопись, а то пока я к тебе поднималась. Да и поднимай потом всех. Через час построение праздничной колонны… А то мне, как той черепахе Тортиле, не успеть обойти сегодня ваши комнаты… Ноги что-то плохо гнутся…

И уже к Ростиславу:

– А тебе, барин, что, нужно особое приглашение?

Ростик лишь пробурчал в ответ что-то невразумительное и перевернулся на другой бок.

Максим успел. И взяв в руки трубку, услышал:

– Максим? У меня для вас есть новости от ваших родных.

И еще, они просили передать через вас одну посылку…

– Но мы сегодня участвуем в параде на праздничной демонстрации… – начал было Максим.

– Мой поезд на Брест отходит в четыре часа пополудни. За полчаса до отхода я буду ждать вас у третьего вагона. Вы легко меня узнаете, я буду держать в руках небольшой сверток.

И на том конце повесили трубку.

Через два часа вся страна плечом к плечу прильнула к радиоприемникам и, затаив дыхание, вслушивалась в цифры, звучавшие из уст лучших дикторов страны, и искренне гордилась достижениями своей любимой державы.

Во всех домах уже с утра накрыты праздничные столы. Звучат тосты за Родину, за партию и за ее вождя товарища Сталина. А уже чуть позже и за мирное небо над головой…

Словно наседка, оставленная оберегать гнездо, пусть и одиноко, но с рюмочкой любимой наливки в руках сидит в красном уголке циркового общежития тетя Оля, зная, что ее любимые птенчики – Максим и Ростик в числе других артистов цирка изображают сегодня «акул международного империализма, раздувающих мировой военный пожар»…

У ребят уже были успешно сданы экзамены, и через день-другой общежитие на все лето станет строительной площадкой, как это происходит каждый год перед новым набором молодых артистов.

Но сначала наступит 20 июня, и тетя Оля приедет на их итоговое представление. Уже пятнадцать лет как она не пропустила ни одного выпускного спектакля. Пятнадцать лет в этот знаменательный день она баловала своих любимчиков пирожками с капустой и с повидлом.

И все те же пятнадцать лет она плакала над каждым приходившим письмом, что летели к ней с приветом с самых отдаленных цирковых площадок страны. Дети, пусть и артисты, но все же пока еще дети, не забывали ту, кто щедро делился с ними теплом своего сердца.

До того как она стала тетей Олей, она была цирковой наездницей Ольгой Бекетовой, сводившей своей красотой с ума половину мужского населения Москвы.