Белый клоун в чёрной мантии

Да и сам, поди, уже не рад, что на нашу землю сунулся…

– И я так понимаю, что недолго ему бежать осталось. Сколько километров до Берлина-то? Вот и думается мне, что при такой его прыти к началу следующей весны он лапки кверху уже сам поднимет…

Теперь уже пришла очередь улыбнуться Георгию.

– Живи, отец, чисть боевые ордена, тебе еще в них на Параде нашей Победы покрасоваться придется…

– Дело говоришь… Пора мундир сушить да чистить… А то старуха моя мне все не верит…

Но вот и соборный храм.

Казалось, что весь город пришел сегодня на службу, которую совершал правящий архиерей.

Игумен Георгий вошел в храм и перекрестился. Знакомый запах ладана, треск церковных свечей, сладкоголосое пение хора закружили голову, нежно и бережно запеленали сердце, разбудили память далекого детства, о котором накануне войны напомнила Марфа.

И тут Георгий вдруг увидел себя месячного, опускаемого священником в купель. Даже не священником, а двумя ангелами небесными, что радовались, глядя на разумное дитя, а он им что-то лепетал, и они все весело смеялись, каждый раз после очередного погружения, что совершалось в тот миг в Таинстве крещения во имя Отца, и Сына, и Святого Духа…

Рядом стояли молодые мама и отец.

Они были счастливы. Тут же радостная и раскрасневшаяся от волнения Марфа, что и приняла на свои руки младенца, освященного благодатью Святого Духа и нареченного во имя святого великомученика Георгия Победоносца.

– Отец игумен… Вас владыка просит пройти в алтарь… – Эти слова молодого послушника заставили Георгия вернуться с небес на землю.

– Постой, не уходи… Куда идти-то?

Тот резво пошел, разрезая паству на два пласта. Игумен Георгий шел за ним.

Тут же, словно волны умиления, разбежались по храму возгласы искренней радости и народной любви оттого, что Господь сохранил и вернул им их любимого пастыря.

Георгий уже сориентировался, к каким входным дверям они направляются, и притормозил служку, успев схватить его за подрясник.

– Слушай, быстроногий, ты скажи, что мне сейчас следует делать, а то я после контузии ничего не помню…

– Ну вы даете, а как же служить-то будете? – нечаянно вырвалось у того.

– Еще сам не ведаю… Ну, так рассказывай. Только быстро, четко и по-военному.

В алтаре соборного храма в этот праздничный день было собрано все духовенство края: епископ, один старик-протоиерей да два еще молодых священника из раскаявшихся обновленцев.