Пятеро детей и Нечто

– Надеюсь, после захода солнца мы станем самими собой, – сказала Джейн.

– Не знаю, – грустно отозвался Сирил. – Со времен мегатериев все сильно изменилось, и сейчас волшебство может действовать по-другому.

– Ой! – внезапно вскрикнула Антея. – А вдруг мы окаменеем на закате, как это случалось с мегатериями, и на следующий день от нас ничего не останется?

Она заплакала, Джейн тоже. Даже мальчики побледнели. Ни у кого не хватило духу возразить.

Потянулся ужасный день. Поблизости не было ни одного дома, где дети могли бы выпросить корку хлеба или хотя бы стакан воды.

Они боялись идти в деревню, потому что видели, как Марта шла туда с корзиной, а в деревне дежурил местный констебль. Когда ты голоден как волк, и жаждешь напиться, как губка, слабо утешает, что ты красив, как ясное солнышко.

Три раза дети напрасно пытались уговорить служанок впустить их в белый дом и выслушать их рассказ. В конце концов Роберт отправился к дому один, надеясь, что получится залезть в окно на задах, а потом открыть дверь остальным.

Но он не смог дотянуться ни до одного окна, а Марта вылила на него со второго этажа кувшин холодной воды и крикнула:

– Проваливай, противная маленькая глазастая обезьянка!

Наконец дети уселись рядком под изгородью, свесив ноги в сухую канаву, и стали в ожидании заката гадать, превратятся ли они в камень или только в прежних самих себя. Каждый продолжал чувствовать себя одиноким чужаком и старался не смотреть на других, ведь хотя голоса братьев и сестер не изменились, лица их стали так ослепительно прекрасны, что на них было неприятно смотреть.

– Я не верю, что мы превратимся в камень, – сказал Роберт, нарушив долгое печальное молчание. – Песчаный эльф обещал завтра выполнить другое наше желание. А если мы окаменеем, он не сможет этого сделать, ведь так?

Остальные ответили:

– Так.

Но это их нисколько не успокоило.

Еще более продолжительное несчастное молчание внезапно нарушил Сирил:

– Не хочу пугать вас, девочки, но я начинаю окаменевать. Нога совсем онемела. Я превращаюсь в камень, знаю, и с вами случится то же самое через минуту.

– Ничего страшного, – ласково успокоил Роберт. – Возможно, ты единственный из нас окаменеешь, а с остальными ничего подобного не случится, и тогда мы будем заботиться о твоей статуе и украшать ее гирляндами.