Билет в плацкартный вагон

В каждом человеке, если присмотреться, обязательно найдётся что-то хорошее.

И вот я уже дома, на площадке. Ключ сделал несколько поворотов в замке, и я вошла в квартиру, включила свет и прошла в комнату; несколько минут сидела в кресле, вороша память и давая оценку пережитым событиям. Потом взяла книгу со стола, открыла и начала искать ту страницу, на которой остановилась в прошлый раз. Вот, кажется, здесь: «Вспомни всех тех хороших людей, которых ты знал. Всех тех прекрасных людей.

Ему стала невыносима собственная несправедливость. Несправедливость он ненавидел так же, как и жестокость…»[3 - Э. Хемингуэй. По ком звонит колокол.] Нет, это я уже читала… стала листать дальше. «Господи, как хорошо, что у меня прошла злость. А то ведь я уже задыхаться начал – как будто ураган налетел. Злость – тоже роскошь, которой я, чёрт возьми, не могу себе позволить…»[4 - Э. Хемингуэй. По ком звонит колокол.] И опять осечка. Мне понадобилось несколько минут, чтобы сосредоточится и найти наконец нужную страницу и строчку. Снова погружаясь в чтение, я незаметно удалялась от тяжёлых впечатлений дня, ухватившись за найденную нить повествования; вновь герои романа тянули меня вверх, в горы. И я, осторожно ступая, с угрюмым и усталым лицом тащилась за ними по узкой отвесной тропе. И разочарование, обиды, неуверенность, сомнения покидали мой дом, и глухая ночь отступала, пряталась за занавеской. Свет настольной лампы осветил огромный нескончаемый мир, я, забыв усталость и сон, мысленно шагала, стараясь догнать и не упустить из вида своих книжных товарищей. Хорошо, что книжные у меня есть друзья, а настоящих и реальных, что повстречались в жизни, я растеряла, безжалостно прогнала их, или они сами удалились от меня тогда, когда по-настоящему были мне нужны. Я расценила это как предательство и не желала больше идти с ними на контакт.

Я держу в руках робкий белый лист бумаги с чёрными мелкими значками, которые выстроились в ровные ряды друг за другом, как солдаты на параде.

Сливаю значки в слова, читаю и слышу знакомый голос писателя. Ловлю его иронию, горечь пережитых разочарований, слышу тревогу его и радость. Я могу спорить с ним, испытывать восторг от остроты и точности воплощённой им мысли, но чаще всего я принимаю всё написанное им на веру и черпаю для себя его мудрость. Он для меня друг. Друг на всю жизнь.