Вастум

Взгляд упал на куклу в чёрном худи, которая так и стояла с протянутыми руками. Глеб содрал с кибера широкую кофту с капюшоном и натянул её поверх пиджака. Поддавшись порыву, злобно пнул полураздетую куклу, опрокинув её на пол перед дверью, и побежал к выломанному электрощитку, за которым скрывалась ниша между двух номеров. Из-за грохочущей музыки зародившийся план имел шансы остаться незамеченным.

Перегородка, отделявшая нишу от номера, представляла собой профиль с листами гипсокартона.

Похоже, когда-то гетто и японская открытка являлись частью одного помещения, разделённого пополам. А значит, стена в соседнюю комнату сделана из того же неубедительного материала.

Пёстельбергер с размаху пнул гипсокартон, ушиб палец и пнул другой ногой. Затем принялся колотить в стену острым углом увесистого кейса. Гипсокартон поддался с неслышным из-за музыки треском. В перегородке появилось отверстие размером с кулак, которое Глеб в несколько рывков расширил до солидной дыры.

Обдирая плечи, ломанулся в соседний номер и очутился посреди цветущего сада. Как, блин, в старом фильме про телепортацию на другие планеты, только без этой… как её… гравицапы.

Вместе с детективом из стены вывалилось облако пыли, обломки и труха. В носу защипало, на глазах выступили слезы. Оглушительно чихнув, Глеб заметался по кукольной Японии, стараясь лишний раз не встречаться взглядом с оскалившейся гейшей. Казалось, монструозный кибер в изящном кимоно злорадно следил за его попытками спастись.

Главный выход Глеб отмёл сразу. Во-первых, вёл он все в тот же узкий и длинный коридор, где его подстрелят раньше, чем он успеет крикнуть «Ку!». А во-вторых, запертая дверь наверняка не уступала по прочности рольставне – можно до конца жизни пинать и детям завещать.

Навернув по саду пару кругов, детектив наконец-то обнаружил спальню с лёгкими штрихами азиатской экзотики. Изголовье кровати, застеленной покрывалом с иероглифами, упиралось в высокое трёхстворчатое окно – самое обыкновенное окно, где вместо положенной дождливой ночи сияло солнце.

Глеб прыгнул на кровать и прильнул к стеклу. Снаружи радовал взор погожий денёк: синее небо над кубами небоскрёбов, зелень деревьев, похожая сверху на пористую губку. На горизонте высилась заснеженная гора.

Чёрт побери, в этом сраном «Вастуме» что, вообще окон нет?! Он же не строился борделем, когда-то здесь была гостиница.