Заложница, или Нижне-Волчанский синдром

Оказывается, прошло уже два часа: в окне виднелась знакомая дверь в подъезд, как всегда распахнутая и подпертая кирпичом из-за неработающего домофона. К счастью, местные старушки еще не успели оккупировать лавочку у подъезда, иначе не миновать мне славы малолетней содержанки, которую клиенты до дома подвозят, совсем стыд потеряла, и мать была такой же вертихвосткой и так далее.

– Давай, дуй на выход, – Андрей убрал руку, убедившись, что я окончательно проснулась.

– А можно мне одной сходить? – Я потерла лицо в бесполезной попытке взбодриться, поправила пятерней растрепавшуюся челку.

 – Я никуда не денусь. Дом типовой, из подъезда только один выход.

– Это с чего вдруг?

Я замялась, не зная, как объяснить. Эту ночь я провела на кровати, чья площадь превышала по размеру всю нашу кухню. Кухню, где над раковиной отвалилась половина плитки, а треснувшее окно было заклеено изолентой, чтобы не поддувало. Откуда никогда не выветривался запах луковой кожуры, слежавшихся сигаретных бычков и тяжелого, въевшегося в стены перегара.

Я словно смотрела на свой дом глазами «московского консультанта» и испытывала почти физическую боль от ничем не объяснимого стыда. Разве это была моя вина? Разве я выбирала, в какой семье появиться на свет?

Ничего не ответив, я вышла из машины, сердито хлопнув дверцей. Андрей нагнал меня на лестнице, лифта в доме не было. Мы поднялись на четвертый этаж. На площадку выходило четыре двери, наша, отделанная еще по советской моде деревянными рейками, выглядела самой убогой.

Желтый цвет превратился в серо-коричневый, косяк покрывали подтеки засохшей краски, оставшейся после ремонта в подъезде, случившегося еще до моего рождения. Внизу виднелись грязные следы от ботинок, под ними торчал зубец обломанной рейки. Видно, ночью к бате опять ломился кто-то из корешей.

За спиной приоткрылась соседская дверь, послышалось легкое шуршание войлочных тапок по линолеуму. Ага, баба Галя на страже, мышь не проскочит. Вечером всю окрестную публику ждет рассказ, как я, дрянь такая, совсем распустилась и начала водить мужиков.

Я быстро повернула ключ в простеньком замке, молясь, чтобы хотя бы дома никого не было.

Повезло. В квартире царила тишина, чего при бате никогда не бывало. Он любил врубить телек погромче, не выбирая ни программу, ни канал, лишь бы кто-то говорил. Отдельные фразы иногда просачивались сквозь алкогольный туман, и тогда батя принимался неразборчиво ругаться, отвечая воображаемому оппоненту.