Ящик для письменных принадлежностей

Она представляет собой тетрадь, страницы которой исписаны зелеными чернилами, бумага толстая и рыхлая, наподобие промокательной, с надписью мелким шрифтом на каждом листе, сообщающей, что это экологический продукт. По обложке желтоватого цвета рассыпаны мелкие синие цветы. Сама рукопись написана мужской рукой и напоминает своеобразный дневник, в который кое-где вклеены вырезки из отпечатанного типографским способом текста. Далее целиком приводится текст дневника со всеми вставками. Написано в Париже на сербском языке.

Рукопись из Парижа, завернутая в страницу из английского комикса

– Это ты прилепил объявление в книжном магазине «Шекспир»? – спросил меня вчера из телефонной трубки женский голос.

– Я, – ответил я.

– Сейчас я иду на факультет. Я учусь на строительном. Знаешь, где это?

– Я тоже учусь на строительном, – выпалил я в ответ, – буду у входа через сорок пять минут.

Стоило мне посмотреть на нее, как по положению ее зрачков я понял, что ее левый глаз прошел гораздо большее число реинкарнаций, чем правый.

Он был старше правого, по крайней мере, на тысячу пятьсот лет. И не моргал. Она пришла с книгами под мышкой.

– Ты читала книгу? – спросил я.

– Нет, – ответила она. – Я вообще не так уж много читаю. А ты? Ты читал ее? Или это просто прием, чтобы познакомиться со мной?

– Забудь об этом, – сказал я. – Хочешь, будем заниматься вместе, а?

– Хорошо, но только давай сразу договоримся. Пока не кончится семестр – никакого траханья. А после сессии посмотрим.

Идет?

– Идет, – ответил я.

Так мы начали вместе готовиться по курсу «Математика 1», и, оттого что, в отличие от меня, она была не из провинции, занимались мы в ее большой квартире на улице Filles du Calvaire.

Каждое утро, довольно рано, я проходил мимо принадлежавшего ей сверкающего автомобиля марки «Layland-Buffalo». Предварительно я сворачивал в сквер, который выходит на Rue de Bretagne, отыскивал на дорожке камень, подбирал его и прятал в карман. Потом звонил у двери и поднимался на второй этаж.

Книги, тетради и нужные для занятий инструменты я не брал. Все это лежало у нее, всегда готовое к работе. Перед ней мерцал семнадцатидюймовый монитор пентиума. Занимались мы с девяти до одиннадцати, потом нам подавали завтрак, и мы продолжали занятия до двенадцати. Позже мы повторяли пройденный материал. Все это время я держал в руке камень, который, стоило мне задремать, падал на пол и будил меня прежде, чем она успевала что-то заметить.