Книга обстоятельств

Рядом курсивной капителью немецкая J: муж.

…А сейчас еще и детки ихние повыбегают из машины, все как один похожие на i или на иные строчные гласные…

Из машины, выбодав дверцу, выползли на передних ногах двe лабиринторылых собаки и уселись друг против друга, как большое немецкое R и зеркально отраженное русское Я. С отбивными языками и раскачивающимися ощечьями.

Глаголи фонарей тихо загораются над покоем стоянки.

Солнечная зима во Флоренции. Раннее утро – голубое и золотое, а

черный флорентинский воздух весь уже за город вышел и мышел уже за город весь: обернул, по ним и стекая, холмы – не столь окрестные, сколь окружные.

Над холмами ночное, белое еще небо медленно голубеет сквозь себя. А между холмов горит красный хворост тосканский, скоро золотым станет…

Слитное небо.

Взмыкивающие холмы.

Членораздельные долины.

Кипарисы – сложенные зонтики, пинии – раскрытые.

Под пиниями и кипарисами у зеркалец своих и чужих мотороллеров италианцы причесывали закапанную седину и напевали голосами сладостно-хриплыми – голосами как бы с итальянской трехдневной щетиной.

Дорога Чикаго – Урбана-Шампэйн, Иллинойс. О смерти и жизни

В плоских частях Европы за вертикаль отвечают церкви и ратуши. Здесь – силосы и газгольдеры.

Сельские кладбища – неогороженные поляны с надгробьями там-сям. Ни дорожек, ни оград, ни клумб. Иногда деревья. Не кладбищенские, а деревья вообще: всегда тут стояли. Могил не подразумевается – только надгробья, всем своим видом намекающие, что они кенотафы.

И придорожные деревни (когда это деревни, а не выставленные рядами жилвагоны по соседству с крепостями черной жестью сверкающих и белым алюминием матовеющих хоздворов): беспорядочно разбросанные дома без улиц, без заборов, без огородов и цветников. Временная, сезонная, неокончательная – необжитая? – жизнь.

Песнь вторая

Горы над Цюрихом, ровно горящий июль

Быстрые матовые солнца, медленные сияющие луны…

В углублениях гор запасы неба – вдруг кончится.

И то, небо здесь очень тратится:

маленькими бесцельными самолетами,

воздушными шарами, похожими на фунтики мороженого,

парапланеристами, подвешенными ко вздутым полоскам,

вилохвостыми коршунами…

Вилохвостые коршуны мгновенно обворачивают краткие тела длинными крыльями, ввинчиваются в луг и, мгновенно же разворачиваясь и разворачиваясь, с ничем во рту подлетают.