Давай убьём друг друга

Во-вторых – Янике Миргородской самой суетиться не по статусу. Нет, вперёд пойдут разведывательные корабли, а флагман поднимет орудия к бою лишь тогда, когда всё будет уже подготовлено.

– О-о, – многозначительно проронила Эрика.

Алька же деловито осведомилась:

– Тот высокий? У самой сцены? Губа не дура!

– По воробьям не стреляем, – мурлыкнула я.

– Катьку берём? У неё уже на мази, похоже.

– Сейчас я ей пару слов скажу, – Эрика склонилась к Катажине.

И тут зазвонил – точнее, завибрировал, в оглушительном грохоте музыки я ничего не слышала – телефон.

Один взгляд на экран заставил меня нахмуриться.

Мама.

Время было ещё детское, едва миновала полночь, но мама никогда не звонила после десяти. Ярый фанат здорового образа жизни, она во всём следовала заповедям фитоняшек и спать ложилась с петухами.

Звонок поздней ночью означал что-то недоброе.

– Девчонки, я на пять минут. Можете приступать, я вас найду.

Пройдя узкий коридорчик на пути к туалетам, я толкнула плечом тяжёлую дверь.

Даже не стала брать шубку в гардеробе, просто выпорхнула на улицу под грохот и девичьи визги, несущиеся из зала. Холодный ноябрьский воздух приятно освежил разгорячённое тело.

Справа от входа, на загороженном от ветра пятачке курили. Я свернула влево.

– Алло? Мам?

– Яника, прадедушка умер, – раздался далёкий, какой-то неземной мамин голос.

Поверила я сразу, да и оснований не верить у меня не было. Последние десять лет мой прадед – основатель финансовой империи Миргородских, Михаил Ефремович Миргородский – провёл в здании Первой городской больницы – в коме, с лишь редкими моментами прояснения сознания.

Наверное, грешно так говорить, но в какой-то мере каждый из нас ждал известия о его смерти. Да, печально, всё же часть семьи – да какая часть: прадед, как забитый в незапамятные времена гвоздь, скреплял всю нашу родственную пирамиду, вавилонскую башню семейных связей, члены которой уже давно разговаривали на разных языках.

Печально – и в то же время, думаю, не солгу, если скажу, что мы все вздохнули с облегчением.

Вот оно и случилось.

– Всё нормально? Мне приехать?

– Да, приезжай в понедельник. Возьми отгул на работе. Похороны скорее всего во вторник или среду, утрясаем этот вопрос. В понедельник огласят завещание.

Потянулась пауза. Слишком большое значение это имело для нас.

– Хорошо, – наконец сказала я. – К десяти утра буду у вас.