На крючке

Единственный человек, с которым я могу быть сама собой, это мой парень.

При одном упоминании о том, что у нее есть парень, меня перекосило. Одно дело – слышать об этом от других людей, как о сухом и далеком факте. Все равно что: «В Африке обитают жирафы». Совсем другое – когда девушка сама перед тобой распинается о своем парне и описывает, как он для нее важен. В конце своего пространного сообщения Алина добавила, что общается со мной без претензий на близкое и доверительное общение: «Мне просто интересно понять, что у тебя в голове».

– Зачем тебе это? – никак не комментируя ее откровения, спросил я.

– Другие тебя считают «сложным человеком», и им проще пройти мимо, если они видят, что тебе, к примеру, плохо. Но я не такая. Мне хочется узнать, в чем дело, и как-то помочь, – выразила свой исключительный интерес ко мне Алина.

Внутренне я закипел. Помочь она хочет мне, как же. Я почувствовал себя лягушкой, препарируемой на уроке биологии.

– А может, правильно они делают, что оставляют меня в покое? – написал я в гневе.

 – Если тебе просто любопытно, что у меня в мозгах, лучше, правда, нам не общаться.

– Окей, если ты так хочешь, я отстранюсь и не буду у тебя больше спрашивать. Чего я распиналась, как дура, – ответила Алина.

Похоже, я задел ее. Если бы у меня была хоть капля самолюбия, и я не был бы так по-идиотски влюблен, на этом стоило уйти. Но, несмотря на ее слова о парне и досужем интересе ко мне, мысль, что не стоит и пробовать сблизиться с Алиной, показалась мне невозможной.

Куда больше невозможной, чем унизиться перед ней, растоптать себя и показаться площадным шутом.

Как в игре «Симс», я спустил шкалу доверия и симпатии до минимума, и хотелось загрузиться с другой точки сохранения. Сбросить негативный опыт. Вместо этого пришлось сочинять, что я не верю в добро от людей, и извиняться. Вспомнилась сцена из детского мультфильма «Незнайка на Луне», где лунная девочка Звездочка обиделась на Незнайку из-за его прямоты, когда тот предположил, что она в него влюбилась.

В этом смысле Незнайку я превзойти не смог.

– Зачем тебе мое прощение? – спросила Алина.

– Меня совесть замучает, – продолжал врать я.

– Ну и пусть замучает, раз я такая холодная в твоих глазах, – внезапно выпалила она.

Но через минуту моих унижений, видимо, смилостивилась и сказала, что не обижается.

***

У меня есть друг по имени Вова.