Линия жизни. Книга вторая

Тем не менее, неделю отсрочки я у него выпросил: нужно было завершить одно неотложное дело, а Володя гарантировал мне отдельную палату, за которую – в рамках нарождающихся в стране рыночных отношений – нужно будет заплатить.

Палата мне досталась непростая. В то неспокойное время в отделении челюстно-лицевой хирургии ОКБ№1 имелось три одноместных палаты. В соответствии с последними веяниями в этих помещениях были установлены металлические двери, снаружи облицованные деревом.

Запирались двери на надёжные засовы. Изнутри. Таким своеобразным способом на выручку отечественному здравоохранению пришли братки, как говорится, вложились: помогли, чем смогли. Ведь восстанавливать рёбра и челюсти после стрелок и разборок следовало в условиях безопасности и комфорта руками квалифицированных специалистов, а потому денег на благое дело жалеть не стоило. Вот так, в отличие от наших депутатов и чиновников высоко ранга, привыкших лечиться за границей, бандиты поддерживали отечественную медицину.

В одну из этих палат Володя меня и устроил, хорошо, наплыва братвы на тот момент не случилось, видать, накануне Новогодних праздников было заключено временное перемирие или объявлены каникулы. Жаль только, специалиста по лечению моего недуга даже в Областной больнице не нашлось. Как сказал Володя, был один, очень перспективный, да и тот съехал в Германию. Выход попытались найти в истории болезни семьдесят пятого года – из гематологического отделения, но безрезультатно: положительной динамики в ходе болезни не случилось.

Попробовали применить новую для того времени технологию плазмафереза –очистки крови путём удаления из неё токсичных компонентов. Делалось это так: меня клали под аппарат, забирали кровь, очищали её от аутоиммунных комплексов и возвращали обратно в кровоток. Из разговора с другом понял, что этот чудо-аппарат больнице тоже помогли приобрести лихие ребята.

Чтобы чистить кровь от наркоты и легче переносить ломку. И это застряло в памяти.

Процедуры плазмафереза мне помогали, но на непродолжительное время. Лечение продолжалось, прогресса практически не было, я видел тревогу глазах Володи, и это меня не успокаивало. Однажды он пришёл на обход с каким-то пожилым доктором, и, посовещавшись, они предложили попробовать гормонотерапию. На это требовалось моё согласие.