Мой брат – моя истинная пара

Чёрта с два я тебе дам туда добраться!

Споткнувшись, мы полетели на пол, ссадили коленки. Боль заставила Эсуми уйти в глубину, я тут же воспользовалась этим, чтобы морально прикрикнуть на неё: «Я тут главная! Я!».

Она ещё пыталась сопротивляться, но я уже поняла, как с ней совладать. Она явно боялась боли. Странно, потому что, думаю, уж с лошади ей не раз приходилось падать, да и получать палкой в фехтовальных стычках, но это сыграло мне на руку. Стоило ей только попытаться оттеснить меня от управления, как я тут же вцеплялась ногтями в пораненные колени, и она снова испуганно уходила внутрь.

Мне было её не жаль – это была борьба за главенство, за жизнь, в какой-то мере.

И наконец она сдалась. Мне представлялось, как она, съёжившись, как маленькая девочка, обняв коленки, замерла где-то в глубине моего мозга. Напуганная, растерянная, отчаявшаяся. Я бы мысленно потрепала её по голове, утешая, но пока что великодушия на это у меня не хватало.

Да и рано проявлять великодушие. Сто процентов, это только первая стычка, Эсуми так легко не сдастся.

Накопит сил, подстережёт слабину и атакует.

Но пока… я сосредоточилась, впервые ощущая себя абсолютно живой.

Содранные колени болели, под ногти забилась кровь, сердце стучало где-то в ушах, так быстро, словно пыталось вырваться. Зато я полностью управляла этим телом.

Я победила!

Не помня себя от радости, я вскочила и закружилась, широко расставив руки. Хотелось кричать от восторга, от радости дышать полной грудью, наконец чувствовать это тело по-настоящему своим.

Меня словно выпустили из тесной темницы, и я никак не могла надышаться, нарадоваться этим новым-старым ощущением свободы.

И тут раздавшийся ледяной голос пригвоздил меня к месту:

– Ты рехнулась, что ли, Эсуми Макирон Лилле?

Ладони повлажнели, и я сглотнула, увлажняя пересохшее горло. С невесть откуда взявшейся робостью подняла взгляд.

Тёмно-синие. Его глаза были тёмно-синие, цвета грозового неба. Губы упрямые, сурово сжатые.

Недоброе лицо и взгляд свысока. Он стоял посреди просторного коридора, мерил меня равнодушно-холодным взглядом и молчал.

Сердце заколотилось где-то в горле. Вот и встретились, «братец». Сам меня нашёл. Вот только как бы объяснить ему, чем я тут только что занималась? Внезапный приступ мазохизма?

Впрочем, объяснять не пришлось. Полоснув меня презрительным взглядом, «братец» отвернулся и куда-то пошёл.

Я бросилась следом:

– Погоди! Постой!..