Жимолость

Никита после затянувшейся попойки еле смог отлепить свою голову от мокрой подушки, посмотрел на часы – 13:43 – и с нечеловеческим усилием дотянулся до телефона.

– Чего…

– Спишь что ли? – голос Романа был необычайно весёлым – Пойдём сегодня в наш бар?

– Я сегодня никуда не выйду.

– Да ну тебя, суббота же. Меня ребята позвали, тебя тоже ждут.

– Я умираю…

– От чего?

– Только пришёл домой, ещё не ложился.

– Стоп. Где ты вчера был?

– Гулял.

– Тусовался без меня?

– «Тусовался», боже. Тебя в той компании больше не ждут, ты же знаешь.

Рома понял, о какой компании идёт речь. Он подержал телефон в руках, подумал, проглотил обиду и уже засыпающему Никите сказал, что приедет через час и вытащитего хотя бы в подъезд. Никита засопел в ответ.

Когда в условленное время Роман подходил к дому друга, тот уже сидел на лавочке у подъезда. Сидел скрючившись, стонал и закатывал глаза.

В руке у него белела странная бутылка с надписью «ТАН».

– Что это? – спросил, не поздоровавшись, Роман.

– Тан… хорошо помогает.

– Дай попробовать, – сделав маленький глоток, Рома откинулся всем телом назад, чуть не выронил бутылку из рук и содержимое изо рта.

– Не так всё плохо. Отдай бутылку.

– Гадость!

– Ты – гадость. А это недооценённое открытие наших братьев-тюрков.

– Понятно, почему недооценнённое, – Роман поморщился и уже не изменял мимику лица.

 – Рассказывай, как там у твоих друзей дела.

Роману было негласно запрещено появляться на тусовках друзей Никиты, так как прошлой зимой он стал виновником неприятной ситуации. Дело обстояло так.

Роман изначально не хотел ехать на квартиру, где проходила еженедельная субботняя попойка друзей Никиты; пересилив себя, он всё-таки согласился, наплевав на интуицию и внутренние противоречия.

Кое-как отыскав нужный дом, Роман поднялся на шестой этаж, долго стучался в квартиру и, когда ему открыл неизвестный человек, осторожно вошёл. Внутри играла негромкая музыка, все ходили из стороны в сторону и никто не обратил внимания на гостя. Когда Роман, всё ещё никому не интересный, снял с себя зимнюю одежду и переоделся в домашние шорты и майку, у двери выстроились парни, все в джинсах и свитерах.