Кавказская рулетка

А цепкие блудливые глазки так и сновали из стороны в сторону, высматривая что-нибудь интересное, а, всего лучше, тщательно скрываемое и шокирующее. Хава, считавшаяся лучшим мастером в Сунжегорске, была вхожа в дома многих местных воротил, чьи жены и дочери доверяли ей свои прически. Этим фактом она любила прихвастнуть и частенько рассказывала мне интересные местные сплетни. На страницах ее инстаграма мне доводилось видеть жену и детей Тамерлана – теперь я уже знала, что эта самая жена, как я и предполагала, у него была.

Дети его, мальчик и девочка, доверительно обнимали Хаву за тонкую шею, она же довольно ухмылялась в объектив.

– Ну, как ты, Настенька? Давай, рассказывай! – защебетала Хава, помогая мне снять куртку. И тут же скривилась. – Ну что ты такое носишь. Это же не настоящий мех, хвосты какие-то разноцветные.

– Это стиль милитари, – попыталась возразить я.

Но Хава самоуверенно перебила:

– Фигня это, а не милитари. Женщина должна носить натуральный мех. Ты что, шубу себе позволить не можешь? Ходишь, как нищенка.

Вот это все потому, что мужика у тебя нет нормального.

Я уселась в кресло, а Хава, помогая мне откинуть голову в раковину и взбивая мыльную пену на волосах, все балаболила, не давая мне вставить ни слова.

– А ты слышала, Ханаев своей любовнице Верочке ювелирный магазин подарил. Чтобы, мол, дома не скучала. Нет, ну ты подумай! А у нее, между прочим, на голове три волосины в пять рядов. И такой успех. Чем же она его берет?

Я рассеянно слушала весь этот поток информации, прикрыв глаза и собираясь с мыслями перед предстоящими мне дневными делами.

И тут Хава внезапно упомянула знакомое мне имя, и сонную одурь в меня как рукой сняло.

– Ну, что и говорить, Тамерлан Русланович, конечно, настоящий мужчина. Широкой души человек, – пропела она, и, взглянув в зеркало, висевшее перед нами, я увидела, как она томно закатила глаза. – А как говорит… «Ты, говорит мне, Хава – единственная отрада в моей жизни. Мое солнце и луна».

Вот прямо как в «Великолепном веке» Султан хуррем говорил, так он мне и сказал.

– Серьезно? – переспросила я, мгновенно сбрасывая расслабленную дремоту. – Так и сказал?

Внутри у меня родилось жуткое подозрение. Неужели именно Хаву выбрал Тамерлан своей роковой страстью? Неужели вот она, вертлявая, болтливая, тщеславная, до смешного предприимчивая, начисто лишенная вкуса, и была той самой причиной, по которой Тамерлан держался со мной так холодно.