Кавказская рулетка

Я же, осознав, что на помощь ко мне никто не придет, и нужно брать дело в свои руки, выхватила из сумки, как назло, молчащий мобильник и крикнула, понадеявшись, что Колобок, впавший в почти религиозный экстаз, все же меня расслышит:

– Прощу прощения! Срочный звонок!

А затем, все так же прижимая к уху аппарат, другой же рукой подхватив сумочку, я рванула прочь из обеденного зала. В холле, отдышавшись, я подумала о том, что, конечно, по правилам приличия нужно было бы вернуться к столу, извиниться перед министром и наврать о том, что у меня случилось что-нибудь ужасное, а потому я никак не могу продолжить нашу с ним увлекательную беседу.

Но от одной мысли о том, чтобы снова попасться на глаза этому Сунжегорскому баснописцу, мне становилось дурно. Пожалуй, еще одной выдержки из романа «Под сенью кровавых плащаниц» я могла и не пережить.

В итоге, отловив одного из официантов, я сказала ему:

– Вот что, любезный. Ты уж, будь другом, передай Джамику Булатовичу, что мне пришлось срочно уйти.

По семейным обстоятельствам.

Уже выскочив на улицу и поспешно сворачивая за угол, я услышала, как за моей спиной хлопнула дверь здания и Джамик Булатович заголосил мне вслед:

– Куда же вы? Я еще хотел прочесть вам из нового, – и загремел Державинскими строчками. –

Восстал всевышний бог, да судит

Земных богов во сонме их…

Я же, не оглядываясь, рванула дальше.

Несколько часов после бегства из ресторана я просидела у себя в номере, глядя, как южное солнце постепенно клонится к горизонту.

Больше всего мне хотелось позвонить по заветному номеру в приемную Тамерлана Руслановича, попробовать связаться с ним и спросить напрямую, не знает ли он, с чем были связаны обрушившиеся на меня неприятности. В конце концов, мне ведь нужно было понимать, оставаться здесь или уезжать. Гостиницу мне оплачивал театр, и если пьеса были окончательно снята с постановки…

Но набрать эти цифры я не решалась, лишь снова и снова прокручивала в голове фрагменты таких далеких сейчас дней на островах.

Я вспомнила другой закат, когда солнце медленно гасло, опускаясь в потемневшие воды средиземного моря. И небо заволакивало нежной сиреневой дымкой. С балкона в мой номер тянуло прохладным свежим ветром. Откуда-то доносились звуки вальса. И мы с Тимофеем, дурачась, кружились по комнате, выписывая какая-то смешные, нелепые па.