Капитан Женька. Нелогичные рассказы

В манере, с какой Александра Александровна произносила свое «доживать», легко прочитывалась тяга к существованию, независимому ни от кого. Имея детей, которые давно стояли на ногах и могли содержать ее, прабабушка и в 80 лет продолжала работать у профессора. Даже переехав к дочери, она помогала, как могла. Вела нехитрое хозяйство, смотрела за Женькой.

2

Повзрослев, Женька стал глубже интересоваться не только прабабушкой, но и профессором.

До революции, когда профессор был таким же как Женька, вся квартира принадлежала его семье.

Дом стоял на главной площади, и из него была видна городская Дума – белое здание с высокими полуциркульными окнами. Потом профессора уплотнили. На площади водрузили памятник, а Думу переделали в Дом офицеров. Сидя на широком подоконнике, тоже заваленном книгами, Женька подолгу рассматривал и одинокий памятник, указующий вдаль, и военных, которые курили на крыльце под колоннами. Поскольку профессор работал спиной к окну, ни он, ни Женька друг другу не мешали. «Все пишет и пишет», – шептал Женька.

Он очень гордился таким знакомством.

В других комнатах жили другие люди. Приходя в гости, бабушка с Женькой вежливо здоровались с теми, кто выглядывал в коридор, провожая пришедших деревянными взглядами. А Женька замедлял шаг возле главной притягательности этой квартиры. На стене, между тазами и санками, висел мотоцикл. Он сверкал яркими никелированными дугами.

3

Женька уже перерос пору, когда на него нагоняли дрему колыбельные, поэтому бабушка придумала рассказывать внуку семейные истории.

Они тоже помогали – Женька засыпал. Хотя времени на это уходило больше.

Присев на краешек постели и подоткнув одеяло, бабушка вела речь неторопливую и обстоятельную.

– В деревне мы жили хорошо, – начинала она. – В пятистенке.

Женька высовывал голову из-под одеяла, и задавал вопрос:

– А что это – пятистенок?

– Изба такая, – отвечала бабушка. – Четыре стенки снаружи и одна внутри.

– Поня-я-ятно, – говорил Женька, хотя ребенку 50-х годов не дано было понять, что «пятистенок» 20-х – это признак зажиточности.

Он даже название деревни не запомнил, схватил лишь, что на много дворов.

– Богатой?

– Ты о чем?

– Семьей?

– Что ты?! Богатые совсем другие. Мы были обыкновенной семьей. Крепкой. Работали, не ленились. Потом разбежались.

– Зачем?

Сколько бы бабушка не упоминала пятистенок и семью, в которой выросла, именно этот вопрос оставался без ответа.