И все началось с мечты

Иногда я жалел, что у меня нет брата, так бы было проще. Все воспитание делилось бы пополам. Но мне не повезло, я был один и все доставалась только мне. Если он сказал, нельзя брать со стола сладкое без разрешения, так и должно быть, хоть ты тресни! Так вот, я маленький подкрался к столу, залез на табуретку, потянулся ручонками за конфеткой, а тут он, возник из полумрака. Кааак замахнется на меня! Я взвизгнул, выронил конфету и замер. Вся бренная тяжесть его рук упала на мои ручонки. Знатный был шлепок, руки покраснели, а потом и вовсе покрылись синевой.

Потом он орал как сумасшедший и бил мои руки до тех пор, пока на них не осталось живого места.

– Ты уяснил урок, маленькая дрянь такая! Нельзя в этом доме ничего брать без разрешения!

Урок я уяснил и с тех пор не смел ничего брать, не спросив и не получив одобрение своих действий. Вот с тех пор я и заикаюсь. Вот так тяжело мне приходится усваивать все уроки, ну ничего, со временем я так адаптируюсь, что больше не к чему будет придираться, накося выкуси.

Да, теперь я вроде, как и взрослый, но до сих пор не могу дать отпор своему отцу. Он верзила под два метра, а я щупленький, если подует чуть сильнее ветер, мне приходится знатно поднапрячься, чтобы не упасть. Да и привык я так жить, под гнетом и запретами, другого я никогда не видел.

Хотя есть все-таки один случай, который заставил меня прослезиться. Я иногда плакал, конечно, втайне и подальше от отца.

Если бы он застал меня за таким занятием, я боюсь представить, что со мной бы сделал. Ныть – это только про баб, повторял он.

Однажды я увидел, как другие родители с нежностью и заботой обнимали свою дочь, которая получила травму при игре в волейбол, она сломала руку. Она плакала и стонала, как белуга. А папа с мамой кружили вокруг нее хороводы и причитали:

– Милая, успокойся, сейчас придет врач. Он поможет, потерпи немного, мы тебя очень любим.

Родители заключали дочку в объятия, гладили по голове и изо всех сил старались поддержать.

В моей семье не принято было говорить слова любви, а уж тем более обниматься. Помню, я подошел к маме, обнял ее и произнес:

– Я тебя люблю!

Из другой комнаты тут же принесся отец, как горилла ловко перепрыгивая с ветки на ветку, расправил грудь, наверное, для того чтобы кислорода больше набрать, ведь нужно громко орать, а для этого требуется прилично воздуха.