И все началось с мечты

Вообще, жизнь одинокого командира поднакинула мне прилично возраста. У меня появилась щетина на лице, загар и ветер подарили морщинки вокруг глаз и на лбу. Руки огрубели, покрылись мозолями и язвами от постоянных ударов и порезов. Теперь мне явно можно смело дать лет так тридцать.

По дороге я встретил своего отца. Идешь спокойно по улице, думаешь о том о сем и видишь знакомую фигуру, которая вроде уже и стала чужой. Он меня сразу заприметил, вытаращил на меня глазенки и, пока мы сближались, пепелил взглядом издалека.

Мы поравнялись. В одно мгновение мне показалось, что он сейчас расплывется в улыбке и обнимет меня. От этих мыслей мне стало так тепло, что на моем лице просияла улыбка.

Отец прищурил глаза, на лице появился оскал, обнажились передние зубы.

– Щенок! – процедил он.

Я остановился как вкопанный, от неожиданности слова застряли в горле. Я обернулся и смотрел на удаляющуюся фигуру своего отца. Тогда я не знал, что это встреча станет последней. Он выглядел понуро. Грязная футболка, покрытая пятнами от машинного масла, штаны не по размеру волочились следом, на лице красовалась длинная борода, волосы были взъерошены и просились их расчесать.

Мне показалось, что он даже стал меньше ростом или я стал выше, не могу ответить точно на этот вопрос.

После отправки письма я выживал как мог. Работал в разных местах, брался за любое дело, которое может меня прокормить.

Через месяц я услышал долгожданный скрип калитки. Почтальон равнодушно поднял крышку почтового ящика, опустил что-то и с грохотом закрыл.

Знал ли он, что принес письмо будущему писателю? Думаю, что нет.

Я быстро оделся и побежал навстречу счастью, даже не успев обуться. От волнения письмо выпадало из моих рук, я не мог долго его открыть и наконец, когда унял дрожь в руках, смог его прочитать.

К сожалению, почтальон наглым и беспощадным образом перепутал адрес, а я в приступе страха и волнения вовсе этого не заметил. У меня увлажнились глаза от обиды, и я обреченно, еле перебирая ногами, понес письмо нужному адресату.

Прошло два месяца, от издательства ни слуху ни духу. Молчание – тоже ответ, который с прискорбием я принял. За это время я продолжал работать в том же темпе. Утром уходил на заработки денег для себя и своей напарницы, а вечером не покладая рук писал. Пальцы я замотал в бинты, потому что мозоли никак не проходили, а только увеличивались, стали все больше напоминать воздушные шары. Пришлось их проколоть и замотать, чтобы они быстрее зажили.